Теперь ее щеки порозовели, а губы не были такими синими. В отличие от его собственной кожи, у нее был светло-золотистый оттенок. От контраста его каменно-серой кожи с ее щекой у него по спине пробежали мурашки. Немного чудесно. В основном пугающе. Смотреть на лицо человека было все равно что впервые наблюдать закат незнакомой планеты — сверхъестественно, но приятно.

Ему нравилось ее лицо. Кем бы она ни была, он знал, что она прекрасна.

И запретный, напомнил он себе. Нетронутый. Непринятый. Непокоренный. Если она выживет, она принадлежит вейнари, так же как и ты.

Зарычав, он огляделся и тут же почувствовал себя глупо. Вейнари здесь не было. Связь прервалась. Сейчас ему не обязательно было быть моразиром. Он мог быть просто человеком — тем, кто мог проявить милосердие к другому, хотя бы раз в жизни.

Мешковатое покрывало на ее теле имело десятки швов, но он не смог найти ни пряжек, ни пуговиц, только металлическую полоску, которая с трудом расстегивалась. Не желая терять время, он пробормотал извинения, затем разрезал белую обертку.

“Я исправляю. Я шью, - сказал он ей, и его сердце упало, когда она не ответила.

Как только он расстегнул ее костюм, у него пересохло во рту, когда он со стыдом осознал ее фигуру. Обтягивающая оранжевая рубашка нисколько не скрывала полную выпуклость ее груди. Даже брюки, свободные на лодыжках, облегали ее пухлые бедра.

Опасаясь, что он сломается под давлением, чтобы ничего не чувствовать, Айрик прикусил губу, впившись в нее клыками до тех пор, пока не стало больно. Он снял с нее костюм, оставив его аккуратно сложенным у ее ног.

Ее волосы были заплетены в длинную косу. Он положил их рядом с ней, проводя пальцами по каждой пряди. Как шелк. Если он развязал его, чтобы получше рассмотреть, была ли у него хоть какая-то надежда скрутить его так, чтобы она не узнала?

Нет, он не стал бы. Он заставил себя опустить взгляд, где он зацепился за серебряный крестик, висевший на цепочке у нее на шее.

Его рука метнулась к пистолету.

Нет, уныло подумал он, это суеверный символ. Единственной причиной, по которой он вообще знал о людях, была печально известная проваленная миссия. Его отец часто говорил об этом. Когда двух моразир отправили на Уррт для сбора добровольцев для генетической каталогизации, их встретили с благоговением и враждебностью, посчитав падшими айнгелами и знамением конца времен.

Как часть его ковки, он был вынужден прослушать последние передачи с той миссии. Чтобы продемонстрировать кандидатам, что происходит, когда моразир забывают о своем предназначении как непокоренных. Моразир пытались торговаться с людьми, но им не хватало слов. Это закончилось смертью двух моразир, разрушением целого человеческого поселения, и сообщения уррта были стерты начисто из-за присутствия вейнари, чтобы помешать людям вести поиски.

Но в настоящее время этот человек не представлял никакой опасности. У нее была повреждена нога, и он мог усмирить ее усилием воли, которое потребовалось, чтобы зевнуть.

Прямоугольник лежал ниже на ее груди, прикрепленный к ленте на шее. Несмотря на его усилия не прикасаться к ней, его палец коснулся самой полной части ее груди. Ее учащенное дыхание касалось его руки, наполняя его жаром, как будто ее легкие питали его.

Он крепко сжал карточку, заставляя себя не отрывать глаз от крошечного предмета, чтобы его взгляд не вернулся к ней.

Идентификационная бирка — вроде тех, что надевают на боевых зверей. На ней был изображен человек с большими темными глазами и прядью темных волос, перекинутой через плечо. С кривой, очаровательной улыбкой. Фотография была слишком маленькой, чтобы запечатлеть детали, но он не сомневался, что это она.

Под ее фотографией были слова, которые он мог прочесть, но они не имели никакого значения. Шоу, Нора.

- Ссс-хо-но-ра, - тихо произнес он, подбирая слова.

Глубокий голос в его голове прошептал: “Ш” издает особый звук, малыш.

Он покачал головой, пытаясь избавиться от этого голоса. Он так давно его не слышал. Только за пределами языкового модуля.

Попробуй еще раз.

- Ш-Шавнора, - повторил он чуть громче, надеясь успокоить какие-то воспоминания, чтобы они прекратились.

Человек слегка фыркнул.

Внутренний инстинкт подсказал ему, что он только что произнес ее имя.

“Ш-Шавнора”.

“Ш-Шавнора”.

“Ш-Шавнора”.

Он подождал, но, кроме легкой дрожи, она не ответила.

Предметы роскоши, такие как одеяла, не входили в стандартную комплектацию, но Айрик нашел одно из них в шкафу с припасами, затем завернул ее в него, подоткнув под тело, чтобы сохранить то немногое тепло, которое у нее еще оставалось.

Как только он откинулся на спинку стула, пустая боль скрутила его живот. Теперь она выглядела закутанной для сожжения, готовой к смертному обряду, пока еще дышала.

Ты создан не для того, чтобы утешать. Только для того, чтобы убивать.

В звездных полях умирающие всегда взывали о прикосновении. О помощи. Чтобы их не оставляли одних.