Над ней навис ангел. Красивый мужчина, изучающий ее озабоченным взглядом. У него было покрытое шрамами лицо и сияющие сине-зеленые глаза, которые светились изнутри, едва уловимое свечение в темной комнате.

Янтарный свет отбрасывал теплый отблеск на его светлые волосы. У него были полные губы, черная полоска под правым глазом и еще одна вдоль левой стороны лица. Его глаза ... Должно быть, это была фантазия, порожденная ее умирающим мозгом.

- Привет, - сказала она, улыбаясь как идиотка. Хотя у него не было силуэта крыльев, она знала, что его вид происходил из мира, расположенного выше ее.

Тебе не нужны крылья, чтобы попасть в ад.

Ах, это имело больше смысла. Возможно, он был воином, который сражался и победил в праведной битве, но не без невообразимых страданий от потери крыльев.

Она почувствовала его руку в своей. Горячий. Мозолистый. Какую физическую работу выполнял падший ангел?

Вместо того, чтобы молить его о пощаде, чего маленькая часть ее хотела, она рассмеялась, потому что, слава богу, все наконец закончилось. А потом, к своему стыду, ее вырвало на его пол.

Он посмотрел на рвоту, затем снова на нее, его рука твердо лежала на рукоятке пистолета. Его темные брови нахмурились еще сильнее, но даже тогда она видела в его взгляде повеление. Этот мужчина знал, как контролировать и разрушать.

После паузы он улыбнулся. Медленно и немного неуверенно, как будто не совсем был уверен, что правильно изобразил жест.

Из-за его губ торчали острые клыки. Смертоносные. С каких это пор у ангелов появились клыки?

Она поспешила извиниться, надеясь, что он не вцепится ей в горло из-за этого беспорядка. Если бы у нее был выбор, возможно, он мог бы вместо этого воспользоваться пистолетом. Но у нее не было возможности обратиться с просьбами. Чернота снова охватила ее, с отчетливой надеждой, что на этот раз все будет окончательно.

ГЛАВА ДВЕНАДЦАТАЯ

НОРА

Шарканье возле ее уха вырвало Нору из глубокого сна.

Ее вырвало, и ее тело, двигавшееся быстрее, чем она могла подумать, перекатилось на жесткую кровать, которая почему-то была хуже ее койки, и ее вырвало.

Она жалобно застонала, сплевывая желчь. Ей смутно пришло в голову, что это было не в первый раз, но туман в голове не позволил ей почувствовать особого смущения.

Какой-то шум привлек ее внимание. Она подняла глаза и увидела собственное отражение, искаженное в изогнутом черном отражающем стекле шлема.

Кто-то сел рядом с ней. На них были облегающие черные бронированные костюмы в тон шлему. Синие огоньки горели у них на шее и вдоль панелей брони.

Темная комната. Янтарный свет. И этот...человек.

Если это был ад, то слухи были сильно преувеличены. Она никогда не читала Библию, но иногда просматривала религиозные брошюры, которые ей протягивали в обеденном зале "Абеоны". Нигде они не упоминали, что в Аду пахло озоном и были восхитительные окружающие молнии.

Человек пошевелился, протягивая большую руку в перчатке.

“ Спасибо вам, ” сказала она, позволяя им помочь ей подняться. Другая их рука, без перчатки — серовато—белая, с аккуратными ногтями, как у человека, только они были черными, - поддерживала ее за плечо, его жар был подобен огню даже сквозь рубашку.

Как только она устойчиво села, они отодвинулись к противоположной стене и прислонились к ней.

Какой полезный, но странный демонический обрабатывающий агент.

Она оглядела комнату, немного разочарованная тем, что в ней не стало теплее. Значит, это был ад. Ни одной из надежд ее дяди не было достаточно, чтобы доставить ее в Валгаллу. Он потратил впустую время на перелет, дозу Сонорета, чтобы успокоить ее, и дорогие пайки на случай непредвиденных обстоятельств.

Внезапная тяжесть придавила ее. Она посмотрела вниз, ища ожерелье, которое подарил ей Джо, но обнаружила, что закутана в одеяла. Даже несмотря на то, что ее руки не реагировали, скованные Соноретом, все еще плещущимся в ее сознании, ей удалось высвободить одну из них.

Человек сел прямо, и впервые Нора заметила, какими большими они были. Скафандр, хоть и бронированный, плавно облегал их тела, открывая сильные, как ей показалось, мужские очертания.

Она несколько раз моргнула, гораздо спокойнее и легкомысленнее, чем имела право быть. Он все еще был там.

“Я действительно, блядь, мертв?”

Человек прочистил горло, затем заговорил низким голосом. “Живой”, - сказал он. “Холодный. Я готовлю тепло.” Он говорил с неестественной интонацией, запинаясь на полуслове, и у него был акцент, которого Нора никогда раньше не слышала. Как смесь восточноевропейского и ближневосточного.

И голос у него был молодой — без гравитации, свойственной голосу пожилого мужчины, но по-прежнему насыщенный.

“О”, - сказала она бесполезно.