Нора мерила шагами каждую поверхность корабля, подгоняемая гулким беспокойством, что все вот-вот полетит к чертям собачьим. Она переходила из камеры — по—другому описать десятки вызывающих клаустрофобию комнат без мебели было невозможно - в камеру, не зная точно, что она ищет.

Лаки погнался за ней, и хотя его хромота значительно улучшилась, он по-прежнему предпочитал другие ноги. Бедняжке не дали достаточно времени на исцеление, его вырвали из его целительного покоя, чтобы быть с ней. Он лизнул ее пальцы, как будто прочитал ее мысли и хотел сказать, что не возражает.

“Это потому, что ты самый лучший мальчик”, - сказала она, почесывая его за ушами. Мурлыкая, он щелкнул хвостом у нее под носом.

Неуверенная, узнает ли ее корабль, она посмотрела на потолок, на датчик наблюдения в виде диско-шара. “Эм ... алло, корабль? Не могли бы вы сказать мне, который час, пожалуйста?”

Она ждала, чувствуя себя все глупее по мере того, как затягивалось молчание.

Конечно, корабль не стал бы с ней разговаривать. Она была всего лишь человеком, которому здесь не место, и он не знал нужных слов. Даже если бы корабль мог переводить по-английски, понял бы он ответы или концепцию инопланетного времени? И, судя по тому, как Айрик сломал переводчик Ксалликса, такие устройства были незаконны. В этом мире не было людей, с которыми можно было бы поговорить.

По крайней мере, у нее был бы Лаки, который по какой—то причине — вероятно, темной и ужасающей -понимал бы ее.

Она коснулась своего горла и поморщилась, когда ее пальцы коснулись маленьких порезов, оставленных Ксалликсом. Она улыбнулась ему, как вежливая идиотка.

Ты пыталась бороться. Он был ... чересчур. Почему ты не можешь быть мягче с собой? Как велел тебе Айрик, будь таким.

Айрик.

Который был ее первым настоящим выбором. Конечно, у нее не было права голоса в том, кто бы ее нашел, но она решила хотеть его. Это было ее решение поделиться с ним едой на его собственном корабле. Она видела, как дрожали его руки после того, как они вернулись на корабль, после того, как волны чуть не убили их. Как, даже в гневе, он оставил ей аккуратно сложенную рубашку. Она знала, что он не стал бы забирать у нее еду. Она решила остаться с ним, когда он чуть не погиб после нападения бизононосца из ада, даже после того, как он сказал ей уйти. Не было никакой гарантии, что он выживет, если она останется, но она ушла в воду вместе с ним. Хотя это не излечило ее от страхов, она чувствовала, что сделала что-то ... великое.

И это был ее выбор - рассказать ему о Тео, чего она никогда раньше не делала. Айрик был идеальным человеком, чтобы рассказать. Он внимательно выслушал и все запомнил. И теперь Тео будет жить в мыслях того, кого она любила.

Чем еще Нора хотела бы поделиться с Айриком? Может быть, она могла бы рассказать ему о любимых блюдах Тео — яблочном пюре и куриных наггетсах. Если ей повезет, у Воракона будет нечто подобное, так что Айрик узнает об этом лучше. И что она узнает о себе, если ей дадут шанс и достаточно времени?

Затем страх, густой и липкий, скрутился у нее в животе: что, если их время уже вышло?

Ее язык горел, когда она грызла одну из палочек для чистки зубов Айрика. Пряный аромат отвлек ее от мыслей —он не вернется, ты потеряла его —кричащих на нее, как помехи в испорченной видеозаписи.

Она столько раз ходила по единственному круглому коридору корабля , что ее лодыжка начала пульсировать. Вынужденная остановиться, она опустилась в кресло Айрика лицом к трапу. Его пистолет слабо светился.

Я люблю тебя больше, чем слова, которые у меня есть.

Нора прижала хвост Лаки к груди, и она точно знала, что на ее лице была глупая улыбка. Несмотря на то, что он сказал, у Айрика на самом деле было достаточно слов, и он точно знал, как их использовать.

Кожа у нее на горле снова зачесалась, и, не желая тащиться в заднюю часть корабля, она порылась в сумке Айрика в поисках заживляющего геля. Вместо того, чтобы свалить все, как она обычно делала со своими вещами, она разложила их аккуратным рядом на скамейке. Пакеты с продуктами. Маленькая черная сумка с золотой вышивкой. Кошачья ручка, которую она хотела подарить ему. Тюбики с заживляющим гелем.

Она разломила одну, втирая прохладное вещество в горло и немного на ладонь. Ее грудь все еще болела от укуса Айрика, но она не стала ее лечить. Она хотела, чтобы на нем остался шрам. Чтобы это длилось как можно дольше, на случай, если что—то...

Громкий хлопок потряс корабль. Лаки отскочил в сторону, приземлившись на четвереньки перед закрытым пандусом.

После полусекундного раздумья она схватила пистолет и направилась к Лаки. Его уши торчали вперед, клыки были обнажены. Она встала рядом с ним, прижавшись ухом к двери.

Спускающийся пандус заскрипел, но дверь, которая, как она видела, уходила в потолок, оставалась закрытой. Она вздохнула с облегчением — только Айрик или Торрен могли открыть дверь.