Если бы у нее были спички, она бы подожгла бумагу. Суд был ложью. То, что Карлота от чего-то отказалась, было ложью. Поэтому Виви предпочла поверить, что казнь тоже была ложью. Ее любимая подруга была слишком храбра, чтобы столкнуться с этим лицом к лицу.

Но мой любимый друг все еще мертв.

Виви еще мгновение сидела неподвижно, пытаясь смягчить удар. Она сложила газету и убрала ее в сумку, хотя у нее не было никакого желания перечитывать ее снова – никто , сидящий на рынке для рабочего класса и борющийся с дефицитом, который все еще поражает эти районы, не оставил бы после себя что-то столь ценное, как бумага. Она пошла обратно через переполненный рынок, мимо торгующихся покупателей, жалующихся на нехватку хлеба и масла и постоянно растущие цены, мимо фотографий женщины в бальном платье, которая могла выглядеть, но больше не чувствовала себя ею. Ей отчаянно хотелось остановиться, найти тихое место, спокойный момент, где она могла бы уйти от мира и оплакать его. Осознание того, что она не может этого сделать, что ей нужно продолжать двигаться, только усилило боль. А потом и путешествие стало еще тяжелее.

Одежда скрывала Виви, но голос - нет. Испанский Барселоны сильно отличался от мадридского. Он был намного мягче, используя звук s там, где она использовала бы th. Его тон тоже был гораздо более мелодичным. С того момента, как она купила билет на автобус, который доставит ее вглубь страны, в Террассу, – и ей пришлось перекрикивать шум двигателей, чтобы быть услышанной, – было очевидно, что она не местная. Виви заняла свое место, чувствуя, как по коже бегут мурашки, когда другие пассажиры бросают в ее сторону любопытные взгляды. Она никогда не пользовалась местными автобусами в Мадриде или Берлине. Ей не приходило в голову, что – в отличие от анонимных поездок на междугороднем поезде – их пользователи могут быть постоянными клиентами. Она бы снова спрыгнула, если бы не полицейские, патрулировавшие автобусную станцию, и не опасение, что водитель может предупредить их, если она будет вести себя странно.

Она собралась с духом. Автобус тронулся. Пассажиры вернулись к своим делам и быстро продолжили свой путь, когда он достиг Террассы. Виви нашла следующую попутчицу и купила билет, стараясь как можно меньше разговаривать, пока ждала, репетируя незнакомый акцент себе под нос, утешая себя надеждой, что все более мелкие и сельские города наверняка будут означать, что ее история не получит распространения. Но перед вокзалом в Террассе висел рекламный щит, который сразу же загнал ее обратно внутрь. И еще один в Манресе, когда она добралась до своей следующей остановки, на этот раз в здании терминала. Внезапно автобусы перестали быть безопасным способом преодолеть многие мили, которые лежали между ней и Эмилио, и превратились в ловушки. Следующий рейс, на который она намеревалась успеть, занял более четырех часов. Все, что требовалось, - это чтобы один человек бросил в ее сторону подозрительный взгляд, пока она ждала этого; все, что требовалось, - это один телефонный звонок, и люди Винцера будут ждать ее в Олиане, как стая голодных кошек.

Я не хочу, чтобы тебе пришлось проходить через то, что они сделали со мной.

Желудок Виви подкатил к горлу. Она убежала в грязную ванную, и ее вырвало. Они сломали Карлоту. Они послали женщину, полную жизни, на поиски собственной смерти. И несмотря на все уроки, которые преподала ей Карлота, Виви не была готова столкнуться с жестокостью, следы которой она видела в той камере.

Но я могу прятаться и исчезать в темных углах – она научила меня делать это очень хорошо.

Она вытерла рот – вода, капавшая из грязных кранов раковины, была слишком коричневой, чтобы рисковать ее ополаскивать, – и посмотрела на черные туфли на шнуровке и шерстяную юбку, которые сейчас были ей так же нужны, как бальное платье на фотографии. Что ей было нужно, так это ботинки, брюки и кепка, если только она не сможет найти ножницы и подстричь волосы. Чего она не могла сделать, так это пойти в магазин и купить все это. А это означало, что ей снова придется стать воровкой, хотя на этот раз ей предстояло украсть не секреты.