Голос Карлоты прозвучал у нее в голове, когда Виви в ужасе уставилась на газетный киоск, украшенный ее фотографией. Она прошептала этот последний совет за несколько секунд до того, как Виви насильно увели от нее, и Виви последовала ему изо всех сил. К сожалению, Испания после гражданской войны была нелегким местом для скоростного передвижения, и железные дороги нуждались в уходе и инвестициях не меньше, чем дороги. Поезд из Мадрида ушел вовремя, но в остальном все прошло не так гладко.
Виви порвала два своих билета и выбрала линию до Валенсии, а не до Сарагосы или Таррагоны, где, как она подозревала, Ханнес начнет поиски. Если бы этот поезд прибыл вовремя, как и следовало ожидать, ее дальнейший рейс в Барселону ждал бы на станции с запасом времени. Но поезд в Валенсию тронулся, остановился и пополз тогда, когда ему следовало двигаться. Когда Виви в конце концов прибыла в темный город, далеко за полночь, поезда ни в Барселону, ни куда-либо еще не ходили, и она была слишком взвинчена, чтобы выходить на улицу и искать гостиницу. Вместо этого страх быть ограбленной заставил ее просидеть без сна всю ночь, спрятавшись за колонной в углу холодной и пустынной платформы, молясь, чтобы пьяницы и хищники не нашли ее там.
Ночь тянулась так же медленно, как и поезд. Служащий, который впустил ее в дамскую комнату ожидания на следующее утро, фыркнул, увидев ее помятый вид. К счастью, Виви была не единственной женщиной, которая ждала горячей воды, зеркала и места, где можно было бы вытереться после бессонной ночи. Женщины всех возрастов, уступавшие друг другу место у умывальников, уже разделись до залатанного нижнего белья, потихоньку приводя в порядок свои лица и переодеваясь. Один или двое упомянули собеседование о приеме на работу, которое, как они надеялись, станет спасательным кругом, в котором они нуждались. Один или двое прикрывали синяки. На Виви никто не смотрел. Никто не заговорил с ней, разве что предложил кусочек мыла. Никому не было нужды выслушивать чужую историю о несчастье. Виви – по крайней мере, так, должно быть, предположили они и дежурный – была просто еще одной женщиной, на чью жизнь война не повлияла. В этом была печаль, но также и чувство безопасности – чувство принадлежности к невидимому сообществу, – которое придало Виви смелости, когда она садилась в свой следующий поезд.
Следующий этап путешествия в Барселону занял почти весь день, но на этот раз у Виви была с собой еда и уверенность в том, что она прибудет при свете дня, и с каждой милей она чувствовала себя смелее и более ответственной за свою судьбу. Она намеренно выбрала отель на задворках, где, как она сомневалась, кому-то было дело до газет. Она осталась в своем номере с остатками пикника с хлебом и ветчиной и проспала всю ночь без сновидений. Даже удвоение стоимости номера за ночь – и стоимость двух смятых карт, одной с городом, а другой с более обширным районом, почти совпадающей с ней, – не смогли поколебать ее решимости, когда она выезжала на следующее утро.
Барселона находилась в два раза дальше от Алоса, чем Мадрид; она была в два раза ближе к Эмилио, чем двумя днями ранее. На карте улиц была указана сеть автобусов, которые быстро увезут ее отсюда. Она вышла в утро, такое голубое, что свет проникал даже в узкие улочки Готического квартала. Она растворилась в суете бульвара Рамбла, уверенная, что замаскирована не хуже хамелеона. И тут она увидела первое фото.
Не отступайте. Купите газету. Вы должны знать, что о вас говорят; вам нужно знать, что планируется.
Голос в ее голове снова принадлежал Карлоте, и советы Карлоты никогда ее не подводили. Виви плотнее натянула шляпу-клош на лицо и бросила монеты на прилавок, пока другой покупатель спорил о стоимости кисета табака. Аппетит у нее пропал, но она заставила себя купить кофе и небольшой сэндвич, которые отнесла к одному из столиков, самых дальних от длинного прилавка магазина, у стены, куда можно было втиснуть свой чемодан.
Горничная с республиканским прошлым, которая обманом втерлась в доверие к молодой женщине… Секреты, проданные иностранному посольству… Опасения за безопасность фрау фон Беклер, если похищение сорвется...
Газета разразила скандал из ничего, подпитанный, как предположила Виви, Уинзером. Ее побег был переформулирован как похищение, именно так, как и предсказывал Эмилио, когда она хотела сбежать с ним в 1939 году. Карлота была названа злодейкой, лидером группы, которая, согласно отчету, была "Предателями с долгой историей насилия, которые работают, чтобы нанести ущерб правительству и нашим немецким союзникам".
Виви чувствовала, как пальцы Винцера пробегаются по колонкам, формируя текст, вкладывая слова в уста Ханнеса, чтобы заставить его звучать опустошенным. Потянулся, чтобы найти ее, приз, которого он действительно хотел. Но не это превратило хлеб у нее во рту в пепел и не это заставило ее руку дрожать так сильно, что ей пришлось отставить чашку. Упоение смертью Карлоты сделало это.
Карлота Мерида, главарь банды, которая перед смертью выдала имена своих товарищей–преступников, встретила единственно возможный конец для такой черносотенной женщины, как эта. Она была казнена в женской тюрьме Вентас после закрытого судебного разбирательства.