Виви положила досье в сумку и бросила последний взгляд на темнеющее устье реки. Ее не ждали корабли, чтобы вывезти в Атлантический океан и доставить в импровизированный дом в Америке или Великобритании. На вокзале Россиу не ждал поезд, чтобы увезти ее из Португалии обратно в Берлин. Германия теперь была ее домом не больше, чем домом ее брата. Кристиан выбрал Испанию в качестве своего убежища, потому что их родина превратилась в руины, а Франко превратил свою родину в место, построенное на насилии и страхе, в Рейх во всем, кроме названия.

И если Кристиан пришел туда, то другие, спасающиеся от разрушения Германии, сделают то же самое. Наказания не будет, и страдания, которым они подвергаются, из-за которых они созданы, будут распространяться.

Виви этого не хотела; она бы этого не допустила. Однажды она уже стояла в стороне, когда злые люди жестоко расправлялись с хорошими. Она не собиралась снова оставаться в стороне.

Мой брат и ему подобные должны быть пойманы, и они должны быть наказаны, чтобы род Эмилио мог процветать.

Германия не была ее домом, но и Португалия тоже, где режим с самого начала поддерживал Франко. Виви взглянула на небо, когда фейерверк взорвался дальше вдоль побережья Эшторила дождем золотых, изумрудных и алых звезд, превративших черный цвет в роскошный гобелен. Война закончилась. Но ее - нет. Кристиана чествовали в Испании как героя; Эмилио тоже был там под угрозой смерти. У нее был мужчина, с которым нужно было бороться, и мужчина, которого нужно было спасти, хотел он того или нет. Это означало, что ее путешествие не закончилось в Лиссабоне; оно просто остановилось там.

И единственный способ, которым она могла двигаться вперед, - это вернуться назад.

***

Если вас захватила история Виви, то вы не захотите пропустить То, что знаем только мы, еще один душераздирающий и незабываемый роман Кэтрин Хокин, действие которого происходит во время Второй мировой войны.

Получите это здесь или продолжайте читать, чтобы получить эксклюзивную выдержку.

ТО , ЧТО ЗНАЕМ ТОЛЬКО МЫ

ДУШЕРАЗДИРАЮЩИЙ И НЕЗАБЫВАЕМЫЙ ИСТОРИЧЕСКИЙ РОМАН О ВТОРОЙ МИРОВОЙ ВОЙНЕ

Держись за надежду...

ПРОЛОГ

10 ИЮЛЯ 1971 ГОДА

В дуновении ветерка кружилась соль, покалывая губы. Занимался рассвет. Облака тянулись по небу шифоновыми полосами, розово-золотыми и цвета сахарной ваты. Обещание грядущего жаркого дня.

Она ступила на пляж и позволила своим ногам найти ритм крутому спуску. Один шаг, потом другой, галька хрустела, пока земля не стала мягче, камни уступили место песку и ряби, которая обвила ее лодыжки, как поцелуй.

Солнце всходило, выплывая из-за горизонта, как уцелевший воздушный шар. Она двинулась к нему, скользя по воде, гладкой, как корабль. По колено в воде, пальцы скользят. По грудь, ноги на цыпочках. Волны шептались у ее плеч, их притяжение здесь было сильнее, чем на каменистом краю. Она позволила им поднять себя, позволила своим векам опуститься. Чайки умолкли. В ушах у нее не было ничего, кроме бульканья, такого же чистого, как хихиканье Лотти.

Пока она плыла, нежный ритм моря усилил волну. Вода загустела. Она оседала в ее волосах, тяжело собиралась в расклешенных рукавах кардигана. Она почувствовала, как берег ускользает. Почувствовала внезапные холодные вихри, покалывающие ее кожу, говорящие ей, что, если она решила воспользоваться этим, сейчас самый подходящий момент повернуть.

Она открыла глаза.

В небе расцвели васильки. Скоро отель проснется. Будут открытия, вопросы. После этого… что ж, она мало что могла сказать о том, что произошло после этого. Все, что у нее было, - это желание: чтобы он прочитал то, что она написала; чтобы он сделал то, о чем она просила.

Зыбь становилась все голоднее, ее засасывало более сильное течение. Оно тянуло ее за руки, утяжеляло пальцы, обвивало ноги, как одеяла.

Один заплатил за мои ошибки, другой - нет.

Она откинула голову назад, позволив небу исчезнуть. Мир слишком долго был выведен из равновесия. Наконец-то пришло время уравнять весы.

ГЛАВА 1

ЛИЗА

Берлин, сентябрь 1936 г.

Между ними не было и пальца шириной. Глаза Поля были закрыты, его подбородок покоился на черных кудрях Маргарет; голова Маргарет была прижата к его груди, руки обвиты вокруг его плеч.

Лиз представила, как ее отец ставит хореографическую постановку и крутит подпись к ней: Пол и Маргарет Эльфманн – гений моды и его прекрасная муза. Две совершенно неподвижные фигуры, образующие единое целое.

Тебе повезло, что ты живешь с такой любовью. У тебя такая идеальная семья. Они все это говорили – швеи с мечтательными глазами, жаждущие заполучить бархатные туфельки Маргарет с бантиками. Иногда Лиз подумывала прервать их видение, указав на то, как неловко всегда быть в роли зрителя. В конце концов, было проще промолчать.

Секунды тянулись; тишина становилась удушающей. Лиза взглянула на часы: почти три часа. Она приказала стрелкам поторопиться. Наконец крошечная золотая указка со щелчком встала на место, и, точно по сигналу, раздался стук в дверь, который разнял Эльфманнов, как распутывающийся узел. Что бы они ни шептали друг другу, было слишком тихо, чтобы расслышать.