Я точно знаю, что она имеет в виду. Я стою на краю того, откуда нет возврата. — Я просто хочу вернуть его.

Её глаза смягчаются, всего на мгновение. — Я знаю. И это делает тебя опасной. — Она изучает меня. — Тебе придётся решить, кем ты готова стать. Используй свои сильные стороны. Я уже вижу, что у тебя очень умный и эмпатичный ум.

Слова бьют сильно. Я снова смотрю на тихую красоту двора. — Я думаю, я уже знаю, кем могу стать, — бормочу я.

Глаза Аделы слегка сужаются. — Правда?

— Я сделаю для него всё, — говорю я. — Я не умею бить или стрелять, но у меня есть мой разум. Я вижу людей иначе. И я верю, что это большая сила.

Она кивает раз. — Это так. Такая любовь — единственное, что выживает в аду, в который ты собираешься войти.

Моя хватка на кружке крепчает, когда она жестом приглашает меня следовать за ней обратно внутрь. Майк и Хизер снова смеются над чем-то, её рука лежит на его руке. Приятно видеть такую привязанность.

Рэйф стоит у стойки, руки скрещены, наблюдая за нами. Его глаза никогда не отрываются от жены. — Хорошо, — говорит он. — Все попили кофе. Садитесь.

Я сажусь на стул рядом с Хизер.

Адела не садится. Она делает ещё один латте и поворачивается к нам.

— Мы можем скоро вылететь в Москву, — говорит он.

Я сразу выпрямляюсь. — Как скоро?

— Скоро, — повторяет он. — Нам нужно сначала кое-что завершить здесь.

Хизер напрягается рядом.

Голос Майка низкий. — Ты серьёзно.

— Ага, — Рэйф кивает.

— Затем что? — спрашиваю я.

— Мы работаем над устранением шантажа, — говорит Рэйф.

— Система Нолана, — добавляет Адела. — Она… менее сложная, чем у Алексея, насколько я могу судить.

Майк фыркает. — Менее сложная? Это всё ещё Нолан.

— Она организована, — спокойно отвечает Рэйф. — Это делает её уязвимой. Он совсем не в одной лиге с Морозовым.

У меня падает желудок. — Вы говорите, что думаете, что сможете взломать её?

Рэйф кивает раз. — Удалить файлы, удалить контроль.

— И если шантаж исчезнет, то Джуду не грозит пожизненное заключение, — бормочу я.

Майк хмурится. — Почему бы просто не убить их? Они умрут — угроза умрёт с ними.

Рэйф слабо улыбается. — Заманчиво.

— Я хочу, чтобы они сдохли, блядь, — ровно говорит Майк, и мурашки пробегают по моей коже от его тона.

— Это не так просто, — отвечает Адела.

— Почему нет?

— Потому что у кого-то ещё может быть доступ к файлам.

Майк колеблется. — Ах, блядь. Адриана.

Я закусываю щёку изнутри.

— Если Нолан и Алексей умрут первыми, — говорит Рэйф, — рычаги сохранятся. И кто-то другой использует их. Возможно, эта Адриана. Кто она?

— Она его пиарщица, — бормочет Майк. — На самом деле, она грёбаная насильница.

Рэйф выдыхает, взгляд опускается на мгновение. — Что он принимает?

— Окси. Кокс. Мет. Героин. В основном.

— Окси, — шепчет Рэйф. — Я знаю, что это за дерьмо. Если мы доставим его в нашу собственность, ломка будет жестокой.

— Я медсестра, — вмешивается Хизер. — Я посадила Майка на субоксон. Мы привезли немного для Джуда.

— Это помогает с некоторыми из этих вещей, — говорит Рэйф, затем смотрит на меня. — Итак, мы стираем систему и устраняем угрозу. Затем мы разбираемся с Алексеем.

— И сколько времени это займёт? — спрашивает Майк.

Адела смотрит на Рэйфа. Он даёт ей небольшой кивок, будто разрешает быть честной. — Это может занять время, — говорит она. — Такие люди, как Алексей, умеют хорошо прятаться. Он очень влиятельный человек.

— Но мы сделаем это, — твёрдо говорит Рэйф.

Мои кулаки сжимаются. — А Джуд?

— Мы заберём его, — говорит Адела. — Но мы не можем спешить.

Паника остро вспыхивает в груди. — У меня нет времени ждать.

— Будет, — говорит Рэйф.

— Почему?

Он наклоняется. — Потому что спешка убивает людей. И я сомневаюсь, что ты хочешь хоронить своих друзей.

Я открываю рот, но он продолжает.

— Я знаю, ты боишься, что он умрёт, прежде чем мы доберёмся до него. Я чувствовал то же самое, когда мою жену похитили и держали в плену русские враги много лет назад. Мне потребовалось слишком много времени, чтобы найти её. — Его голос становится тише. — Поверь мне. Я понимаю.

Я не знаю, что сказать. Поэтому я молчу.

Она была похищена? Чёрт.

Адела встречает мой взгляд, её выражение нечитаемо. — Это не киношное спасение, — говорит она. — Алексей — влиятельный человек с большим весом там. Нам нужно быть абсолютно уверенными в том, что мы делаем.

Моё сердце колотится, когда понимание оседает. Это момент, когда я перехожу черту. Момент, когда я перестаю быть женщиной, которая только помогает другим сталкиваться с их тьмой. Это момент, когда я решаю войти в неё сама.

Я стою в ванной, глядя на телефон, пока большой палец не немеет. Моё сообщение короткое и простое.

Я:

Если ты можешь это видеть, пожалуйста, знай, что я иду. Я не бросаю тебя. Я не позволю ему победить.