Моё тело реагирует раньше меня — лёгкие втягивают воздух, плечи опускаются, сломанный звук вырывается из горла, который я ненавижу.

Алексей тихо смеётся. — О, — шепчет он. — Как удобно.

Я давлюсь чем-то между рыданием и рычанием. — Она не имеет к этому никакого отношения.

Он снова рассматривает фото, наблюдая за прыжком моего пульса. — Я не согласен. — Пауза. — Такие люди, как она, — валюта.

Слово ломает что-то внутри меня. — Не смей, блядь —

Он резко встаёт, фото всё ещё в руке. Человек позади меня усиливает хватку на моём плече. — Ты помнишь моего друга Влада? — небрежно спрашивает он.

Моя кровь превращается в яд. Влад. Это тот человек, из-за которого мы с Адрианой чувствовали себя некомфортно той ночью.

Подожди, сколько ночей назад это было?

Алексей наблюдает за узнаванием на моём лице и усмехается. — Он мне должен, — продолжает он. — Услуги. Пространство. Женщины. — Он пожимает плечами. — Я мог бы продать её ему. Очень легко.

Он проводит фото по моей щеке, и я отшатываюсь. Боль следует сразу. Моё тело сводит судорогой, крик вырывается из пересохшего горла, когда ещё один удар обрушивается. Моя система срывается — ломка обрушивается в полную силу, мышцы сводит, желудок выворачивает.

Я бьюсь против оков. — Я убью тебя, блядь!

Алексей входит в моё поле зрения. Фото исчезает, его рука поднимается.

Ещё одна крошечная инъекция. Облегчение бьёт как предательство. Моя голова падает вперёд.

— Не убьёшь, — спокойно говорит он. — Потому что я не сделаю этого, если ты будешь вести себя хорошо.

Осознание того, что он делает, ужасает.

Она равна боли.

Он равен облегчению.

— Эта реакция, — мягко говорит он. — Страх без прикосновения. Боль без удара. — Он улыбается. — Твоё тело учится очень быстро, мальчик.

Мой желудок выворачивает. Руки трясутся неконтролируемо.

Алексей прижимает фото к моей груди. На этот раз прямо к сердцу. Ещё один бьющий, жалящий, чёртов удар по рёбрам.

Я рыдаю открыто теперь, моя нервная система в полном коллапсе.

— Понимаешь, — говорит он, голос низкий и интимный, — мне не нужно причинять ей боль, чтобы контролировать тебя. Мне просто нужно, чтобы ты верил, что я мог бы. Потому что я могу.

Слёзы текут по моему лицу.

Он замечает всё. — Я мог бы позволить своим людям взять её, — небрежно продолжает он. — Один раз. Два. Снова и снова и снова, пока ты сидишь в этом кресле. Она могла бы плакать и умолять, но ты ничего не смог бы сделать. Её бы использовали часами... днями... неделями. Пока она не перестанет быть... этой. — Он хлопает по фото. — И не станет послушной маленькой рабыней Влада.

Фото снова вспыхивает.

Боль.

Я снова кричу. Это дикий, злой, животный звук, лишённый всего человеческого.

Алексей, этот ублюдок, сияет от удовлетворения. — Да, — выдыхает он. — Вот ты где.

Фото исчезает.

Игла и облегчение следуют.

Его голос становится жёстче. — Ты будешь кланяться, — говорит он.

Я яростно качаю головой. — Нет.

Боль.

Затем тишина.

Затем облегчение.

— Ты будешь кланяться, — повторяет он, — и я отправлю тебя обратно в отель. Чистого. Накормленного. Под дозой. — Пауза. — В ожидании дальнейших указаний.

Моё зрение двоится. Моё тело больше не моё — просто стимул и реакция, ужас и облегчение, затравленные прямо в нервы. — А если я не буду? — шепчу я. — Если я просто, блядь, убью себя, когда вернусь?

Алексей наклоняется достаточно близко, чтобы я чувствовал запах его одеколона. — Тогда я сделаю звонок, — мягко говорит он. — И она станет очень реальным вариантом для Влада.

Слеза скатывается по моему лицу. Моё тело дрожит, но не только от страха. От знания того, что будет дальше. Мне больно, я голоден и... балансирую на грани смерти, кажется.

— Кланяйся, — снова говорит он. — Покажи мне, что понимаешь, кто твой хозяин.

На мгновение всё, что я вижу, — её лицо.

Боль.

Облегчение.

Боль.

Облегчение.

Моя рука кровоточит от того, сколько раз меня кололи и вводили такую крошечную дозу, что я готов перегрызть эти оковы. А затем...

Я сгибаюсь. Совсем чуть-чуть, но достаточно.

Алексей выпрямляется, удовлетворённый. — Вот так, — тепло говорит он. — Хороший мальчик.

Оковы освобождают, и я падаю вперёд на холодный бетонный пол. Моё тело трясётся неконтролируемо. Ему не пришлось прикасаться к ней. Всё, что ему нужно было сделать, — научить моё тело, что любить её больнее, чем подчиняться ему.

И это сработало.

Глава 11

ДЖУД ГРЕЙВЗ

Дверь отеля открывается, и свет заливает помещение. Я смутно осознаю руки под моими руками. Моё тело не подчиняется. Оно просто висит мёртвым грузом. Я смутно удивлён, что всё ещё дышу.

— Джуд! О боже! — Голос Адрианы доносится до меня. В нём искренняя паника.