Майк фыркает. — Нет. Слава богу.

Взгляд Рука переключается на меня. Затем на Хизер. Он задерживается на ней дольше, чем мне нравится — не в сексуальном ключе, а в оценивающем. — И кого ты привёл с собой? — спрашивает он.

Майк поворачивается, делая полшага вперёд, становясь перед нами. — Друзей, — говорит он. — Слушай, у тебя есть минутка? Где-нибудь потише?

Рук снова изучает его. Уголок его рта приподнимается, но это не совсем улыбка. Ему, наверное, под тридцать с хвостиком, и он был бы красивым мужчиной, если бы не был таким чертовски напряжённым. Одно знание того, что он имеет дело с тьмой, заставляет меня чувствовать себя на грани. Он лениво указывает на огромную картину у дальней стены — тёмные масла, жестокие мазки, что-то сырое и яростное, едва сдерживаемое под слоями лака.

— Моя работа, — добавляет он, переведя взгляд обратно на нас. — Вам нравится?

Вопрос адресован нам с Хизер. Хизер сразу кивает с тёплой, искренней улыбкой. — Это интенсивно, — говорит она. — Мне особенно нравится, как чувствуется, что она пытается вырваться из рамы.

Я почти смеюсь над тем, как утончённо она пытается звучать.

Брови Рука приподнимаются на долю дюйма. — Хороший глаз, красавица.

Моя очередь. Я сглатываю, заставляя голос быть ровным, пока изучаю картину. — Это честно, — говорю я. — Неудобно. Будто ей всё равно, готовы ли вы на неё смотреть. Она изображает правду, которую вы, скорее всего, не готовы увидеть. Очень отражает реальный мир.

Его глаза вспыхивают. — Именно, — говорит он. Он один раз оглядывается, затем указывает на боковой коридор, частично скрытый мраморной колонной. — Идёмте. Можем поговорить там, где паразиты не подслушивают.

Мы следуем за ним, музыка становится тише, по мере того как мы отдаляемся от главной галереи. Мы останавливаемся у углублённой ниши, где свет приглушён, а стены увешаны эскизами, а не готовыми работами.

Достаточно приватно.

— Паразиты? — спрашиваю я, искренне заинтригованная этим замечанием.

Рук поворачивается к нам, небрежно скрестив руки на груди. — Ага. Большинство из тех людей там одеты в уродливую, блядь, одежду, стоимость которой могла бы решить кучу проблем в этой стране. А они разгуливают в ней, чувствуя себя шикарно, просто потому что носят чьё-то имя.

Мои брови поднимаются, и я киваю в знак согласия. — Хм, мне нравится это.

Он смотрит на моё лицо. — Хорошо, — говорит он. — Ты заинтересовала меня. И у тебя около пяти минут моего времени.

Майк смотрит на меня.

Это сигнал. Моё сердце колотится так сильно, что я боюсь, что оно просто споткнётся и остановится. Руки холодные. Во рту пересохло. На долю секунды сомнение впивается в позвоночник — что, если он рассмеётся? Что, если он откажется? Что, если я сделаю только хуже?

Затем я вижу лицо Джуда на том фото с Адрианой. Мёртвые глаза. Пустые. Ушедшие. И я делаю шаг вперёд, в его личное пространство.

— Меня зовут Эмма Истон, — говорю я. Голос дрожит, но я не останавливаюсь. — Я здесь, чтобы попросить вас о помощи для Джуда Грейвза.

Выражение лица Рука меняется мгновенно, будто я задела нерв. — Я знаю, кто ты, — тихо говорит он.

Мой рот открывается и закрывается от удивления. — Правда? Как?

Он закатывает глаза. — Ты знаешь, что он убил моего брата, да?

Я сглатываю и киваю.

— Ну, после того как он сделал это по просьбе Нолана Маршалла, из всех людей, блядь, я просмотрел его жизнь, чтобы увидеть, кто был ему важен. Я увидел, что ты его бывшая. Симпатичная.

Я приподнимаю подбородок, изображая уверенность, которую не чувствую. И он видит это насквозь. — И?

Он не пропускает ни секунды. — Я думал убить тебя.

У меня кровь стынет.

— Или продать.

Хизер тихо ахает позади.

— О, — запинаюсь я. — Ну, это заставляет меня чувствовать себя неловко.

Рук усмехается. — Ага, ну, приятно официально познакомиться, мисс Истон.

Я выдавливаю улыбку. — Тогда вы знаете, для кого он работал. Вы знаете, что он был… сучкой Нолана, — отвечаю я, повторяя его предыдущие слова. В груди горит, но я пробиваюсь через это. — Теперь он в чужих руках. В руках кого-то намного хуже. И я… я верю, что вы могли бы быть тем, кто поможет нам вытащить его живым. Он умрёт, если мы не доберёмся до него.

— Кто? — быстро спрашивает Рук.

Я переминаюсь на больных ногах. — Алексей.

— Морозов, — заканчивает Майк.

Челюсть Рука сжимается.

— Вы знаете его? — спрашиваю я, заинтересованная его реакцией.

Он вздыхает. — К сожалению.

Майк плавно становится рядом со мной. — Мы хотим вашей помощи, — говорит он. — Чтобы стереть всё, что у них есть на Джуда. Весь шантаж. Именно так они могут держать его в качестве грёбаного пленника.

— И почему, — медленно спрашивает Рук, не сводя глаз с моего лица, — я должен это делать?

Я не моргаю. — Потому что мы заплатим вам, — говорю я. — Четыре миллиона долларов.