Я открываю глаза и снова оказываюсь на краю кровати, сердце наконец замедляется. Хм, даже воспоминание о том, как он успокаивал меня, помогает. Я тяжело сглатываю и тянусь за ещё одним свитером, аккуратно складывая его перед тем, как положить в чемодан.

— Хорошо, — шепчу я пустой комнате. И застёгиваю молнию.

Глава 8

ДЖУД ГРЕЙВЗ

Моё колено подпрыгивает на заднем сиденье, пока мы проезжаем через железные ворота. Высокие деревья выстилают подъездную дорожку, их ветви смыкаются над головой, образуя туннель, листья касаются друг друга на ветру. За рулём Нолан — одна рука свободно лежит на руле, другая небрежно свешивается на дверь. Он выглядит слишком расслабленным для того, куда мы, чёрт возьми, едем.

— Итак, — бормочу я, нарушая тишину. — Что Алексей на самом деле хочет обсудить? Он тебе сказал?

Нолан пожимает плечами. — Трудно сказать. — Он смотрит на меня в зеркало заднего вида. — Может быть, что угодно.

Я тихо фыркаю. Я хочу сказать ему, какой он, блядь, глупый. Алексей мог бы предложить вылизать ему задницу, и Нолан бы тут же нагнулся. Адриана сидит рядом, ноги скрещены, идеальная осанка. Сегодня она… другая. Когда она говорит, её голос мягче обычного, будто она решила не затачивать его в оружие, как обычно. Странно, как легко это произошло. Будто я наконец сдался и дал ей то, что она хотела, и это её расслабило. От этой мысли в груди становится странно.

Нолан сбавляет скорость, когда в поле зрения появляется огромный особняк. Он весь из стекла и бледного камня, у входной двери выстроилась охрана. Я вздыхаю и откидываю голову на спинку сиденья, затем поворачиваюсь к окну. Моё отражение смотрит на меня из стекла — уставшие глаза, лицо уже отстранённое. Что-то покалывает в затылке. Я не знаю почему. Я медленно выдыхаю. Просто очередная встреча, говорю я себе.

Внутри особняк не выглядит как место, где происходит что-то плохое. В этом и заключается красивая ложь, наверное. Всё блестит — от полированных каменных полов до почти полностью стеклянных стен, выходящих на зимний серый лес. В каждой комнате висят картины, которые могли бы обмануть большинство людей, заставив думать, что у этого человека есть подобие души. Воздух пахнет какой-то свечой, которую я не могу определить. Цветочной?

Я держу плечи расслабленными, лицо пустым. Я научился это делать среди этих людей. Алексей сидит напротив меня, длинные ноги скрещены, напиток нетронут в руке. Он изучает меня так, как коллекционер изучает новый экспонат в своей коллекции. Наверное, я и есть новый экспонат в его грёбаной коллекции.

— Итак, — мягко говорит он, взбалтывая янтарную жидкость. — Москва, я бы сказал, идёт вам.

Нолан ёрзает рядом. Адриана сидит неподвижно на диване напротив, руки сложены на коленях, взгляд мечется к окнам и обратно. Она выглядит… встревоженной. Она всегда выглядит так рядом с Алексеем. Обычно она наглая маленькая сучка, когда рядом только Нолан. Но Алексей? Он её пугает.

— Я определённо чувствую прилив сил, — смеётся Нолан. — В России самые невероятные женщины.

Алексей улыбается. Улыбка не доходит до глаз. — Ах. Да, у нас так и есть. — Его взгляд снова скользит ко мне. — А ты, Джуд? — спрашивает он. — Как вы с твоей дамой обустраиваетесь?

Я сдерживаю желание поморщиться. Вместо этого я пожимаю одним плечом. — Здесь красиво. — Пауза. Затем Алексей тихо смеётся.

— Хорошо, — говорит он. Что-то в том, как он это произносит, заставляет мой пульс участиться. Он был устрашающим в Штатах. Но дома? Господи. Он отставляет бокал и плавно поднимается на ноги. — Теперь о причине, по которой я вас пригласил. Идёмте, — говорит он.

Нолан хмурится, но не спорит, когда он жестом приглашает нас следовать. Мы движемся через дом, мимо комнат, которые кажутся декорациями, а не жилыми. Я не могу представить, чтобы он наслаждался большинством этих безмятежных пространств. Температура падает, когда мы спускаемся по узкой лестнице, свет тускнеет. Каждый инстинкт в моём теле внезапно кричит мне развернуться и бежать. Но я не могу.

Мы останавливаемся перед стальной, неразмеченной дверью. Адриана колеблется. — Что это —

Он всё равно открывает её. Комната за ней уходит в тень. — Прошу, — любезно говорит он. Моя челюсть сжимается. Я смотрю на Нолана, и он бросает на меня взгляд, который должен успокоить, но не успокаивает. Я делаю шаг вперёд, тело насторожено, когда дверь закрывается за нами. Здесь не холоднее, но определённо тяжелее. Над головой гудят люминесцентные лампы, бетонные стены окружают нас со всех сторон. Вдоль дальней стены цепи, на полу — слив. Больше ничего. Никакой мебели.

Вот тогда я понимаю. Я медленно поворачиваюсь, ужас разливается по телу.

Алексей не спеша пересекает комнату, двигаясь с наглой уверенностью. Нолан сдвигается рядом со мной, от него теперь исходит напряжение. Адриана застыла, руки так сильно сжаты вместе, что костяшки побелели.

— Что это за комната? — небрежно спрашивает Нолан, хотя тон выдаёт его. Он нервничает.

Алексей усмехается, подтаскивая металлический стул и прислоняясь к нему. — Где делают оружие.