У меня желудок подкатывает к горлу. — В этом нет необходимости, — говорит Нолан, по-видимому, тоже поняв. Его голос контролируемый, но край всё ещё там. — Что бы это ни было.

Алексей останавливается в нескольких футах от меня, несколько его людей позади. — О, — легко говорит он. — Это очень необходимо. — Его взгляд скользит по мне, будто проверяя слабые места. — Я однажды сказал тебе, — продолжает он, — что тебе больше не придётся беспокоиться о публичности.

Моя челюсть сжимается.

— Это время настало, — говорит он. — Ты больше не выступаешь для публики. Ты — актив.

Адриана тяжело сглатывает. — Алексей — пожалуйста.

Он смотрит на неё, раздражённый. — Ты, дорогая, обращаешься ко мне только как «сэр». Понимаешь? Ты имеешь мало значения.

Её рот захлопывается, взгляд падает в пол. Она даже не тратит время на то, чтобы посмотреть на Нолана. Он напрягается, но молчит.

Алексей снова смотрит на меня. — Что мне нужно, — спокойно говорит он, — это тот, кто может выдерживать давление. И боль.

Моё сердце бьётся быстрее, но тело остаётся неподвижным. Я не даю ему ничего.

— У тебя есть склонность к этому, — продолжает Алексей. — Дикий. Непредсказуемый. Опасный, когда позволяешь себе быть. Я видел монстра внутри тебя, маленькая рок-звезда. — Улыбка скользит по его рту. — Но внешность? — Он цокает языком. — Слишком мягкая для моего вкуса. Но ты так близок. Тебе просто нужно немного… заточки.

Его люди шагают ближе.

Нолан напрягается. — Это не то, о чём мы договаривались.

Алексей даже не смотрит на него. — Это именно то, о чём ты договаривался. Ты просто не прочитал мелкий шрифт. — Один из мужчин хватает меня за руку, но я подавляю реакцию. Другая рука сжимает моё плечо, и гнев вспыхивает в груди. Желание теперь здесь, кричит, чтобы его выпустили. Наглость думать, что они могут сделать это со мной.

Я проглатываю это.

Не надо.

Алексей с интересом наблюдает за моим лицом. — Смотри, — шепчет он. — Ты пытаешься. Ты сдерживаешь себя, потому что у тебя есть какой-то бычий моральный кодекс. Что ж, мальчик, в этом мире его не существует. Так что мне нужно, чтобы ты. К чёрту. Убил его.

Первый удар приходится в рёбра. Взрывная сила выбивает воздух из меня. Я шатаюсь, но остаюсь стоять. Зрение на полсекунды расплывается, прежде чем возвращается в фокус. Адриана ахает. Второй удар приходится в челюсть. Звёзды взрываются за глазами. Металлический привкус крови мгновенно заполняет рот. Колени подкашиваются, но руки удерживают меня, вталкивая обратно в положение, будто я не более чем тренировочный манекен.

— Прекратите —! — кричит Адриана. Её голос срывается.

Алексей наклоняет голову. — Нолан, контролируй свою сучку.

Она снова ахает, и вместо того чтобы обрести грёбаный хребет, Нолан прижимает палец к губам. Ещё один удар в лицо, затем сильная рука смыкается на затылке.

— Хорошая, блядь, собачка, — говорит он. И я сразу узнаю этот голос. Это тот человек, которого я атаковал в прошлый раз, когда люди Алексея следили за мной во время задания.

Я вдыхаю через нос. Выдыхаю через нос. Я вижу Адриану краем глаза, её зубы впились в губу, будто это единственное, что удерживает её от крика. Её рука на ощупь находит руку Нолана, вцепляясь в него, будто он может что-то сделать, чтобы остановить это. Но я знаю, что он не сделает. Хотя он выглядит больным. Искренне потрясённым. Это не входило в его сценарий. Он никогда не любил синяки там, где публика могла их увидеть.

Ещё один удар. Затем ещё. И ещё. Моё тело начинает гореть, каждый нерв кричит. Я сосредотачиваюсь на дыхании, на том, чтобы оставаться в настоящем, на том, чтобы держать то, что внутри меня, запертым. Я не знаю, зачем мне это. Он в конце концов всё равно получит то, что хочет. Так почему я вообще борюсь?

Алексей выдыхает, почти разочарованный. — Всё ещё сдерживаешься, — говорит он. — Я надеялся на большее. Возможно, мне нужно найти кого-то, кто вдохновит тебя, да?

Это срабатывает.

Следующий удар ломает что-то внутри.

Я не думаю — я реагирую. Я резко поворачиваюсь, вырываясь из захвата на руке, и вгоняю локоть в чьё-то горло. Я чувствую, как хрящ поддаётся, и слышу влажный, захлёбывающийся звук, когда человек падает. Всё становится красным.

Я хватаю второго за воротник и впечатываю его в бетонную стену. Раз, два, вырубая его, блядь, в отключку. Он обмякает в моих руках, сползая по стене безжизненной куклой. Раздаются крики, кто-то сбивает меня сбоку, но я сбрасываю его. Я больше не чувствую боли. Я не чувствую ничего, кроме желания убить, блядь, всё, что передо мной.

Руки хватают меня, но моё тело движется само по себе. И затем взводится курок пистолета.

— Довольно. — Голос Алексея прорезает всё, вся комната замирает. На меня наставлено оружие — три ствола, направленных прямо в грудь. Человек у моих ног не двигается. Другой кашляет на полу, схватившись за горло.