Я выдыхаю через нос. — Ага. Наверное. — Смирение на вкус горько, но глотается легко, как таблетка, которая утихомирит боль. Так что к чёрту.

Алексей находит нас у бара, улыбка уже на месте. — Джуд, — говорит он, хлопая меня по плечу. — Как тебе машина?

— Она... отличная, — говорю я. — Спасибо.

Он усмехается шире и жестом приглашает нас следовать за ним. Мы движемся сквозь толпу, где я улавливаю обрывки разговоров. Имена, цифры и небрежные разговоры о деньгах и преступлениях, будто это что-то обыденное, как погода. Я вижу людей, у которых, кажется, больше денег и власти, чем у любого, с кем Нолан тусил в Штатах. Мы ступили на территорию, даже ему незнакомую. Это плохо.

Алексей останавливает нас перед тремя мужчинами. Все старше, безупречно выбриты, с глазами, от которых мне не по себе. Он, кажется, представляет меня на русском. Затем на чистом английском: — Моё новое вложение.

Слово бьёт меня в лицо.

Вложение.

Нолан подходит к нам, усмехаясь, как самодовольный мудак. Они улыбаются, поздравляя его, и говорят о будущих возможностях и возможных партнёрствах с различными нарко-маршрутами в Штатах. Нолан хвастается, сколько денег он отмыл через мои выступления, и Алексей одобрительно кивает. Он верит, что нашёл маленькую рыбку с приличным прудом. Но я вижу, что он просто уничтожит его.

— Джуд теперь сольный артист, — говорит Алексей, хлопая меня по спине.

Один из мужчин медленно улыбается. Его взгляд ползёт не только по Адриане, но и по проходящим мимо женщинам, будто он оценивает их. Это хуже, чем просто любование. Позвоночник Адрианы напрягается.

— Приятно, — говорит мужчина. — Меня зовут Влад. Я занимаюсь логистикой. Людьми, в основном.

Торговля людьми, подсказывает мой мозг.

Я сглатываю.

Господи. Мы реально в глубокой заднице.

Нолан продолжает говорить с ним, по-видимому, встревоженный тем, как Влад посмотрел на Адриану. В конце концов мужчины расходятся, оставляя нас с Адрианой наедине. Её рука скользит по моей руке. Влад заставил её нервничать, я вижу. Как бы она ни хотела думать, что она крутая сучка в этой индустрии, она всё ещё женщина. И это само по себе опасно в криминальном мире. И, кажется, ей только что напомнили об этом.

Мне нужен воздух. Или алкоголь. Лучше и то, и другое. Я отрываюсь, хватая напиток с проходящего подноса. Официантка молодая, почти не одета, с улыбкой такой отрепетированной, что я вижу себя в ней. У меня переворачивается желудок. Ещё один человек, вероятно, принадлежащий влиятельным мужчинам.

Основание массивной мраморной винтовой лестницы предлагает немного тишины, слава богу. Я ухожу туда, прислоняюсь к холодному камню, дыша через нос.

— Эй, — говорит Адриана позади меня. — Ты не можешь вот так исчезать. — Она подходит ближе.

Я тяжело вздыхаю.

— Расслабься, — добавляет она. — Эти парни… жуткие. — Она тянется ко мне, пальцы поправляют и теребят мой галстук. Моё тело реагирует прежде, чем мозг успевает остановить. Не счастье или желание, точно. Просто память. Привычка.

Я ненавижу это.

— Я в порядке, — говорю я слишком резко.

Её брови приподнимаются. — Ты не выглядишь в порядке.

Она всё равно подходит ближе, бёдра почти касаются моих. Я внезапно жалею, что ушёл в уединённое место. Слова Нолана эхом отдаются в голове, совершенно незваные.

Когда она хочет.

Моя хватка на бокале усиливается. — Я сказал, я в порядке, — повторяю я.

Её глаза изучают моё лицо долгое мгновение. Затем она фыркает, отступая на полдюйма. — Невероятно, — бормочет она. — У меня нет настроения, чтобы ты меня бесил. Никаких ссор сегодня, пожалуйста. Нолан не переставал трогать меня по пути сюда, и я бы предпочла не иметь с ним дела после этой вечеринки.

Я не отвечаю.

Над нами музыка нарастает, смех вырывается из какой-то громкой старой карги. Где-то в этом здании заключаются сделки, которые разрушат жизни и убьют людей. А я стою у подножия лестницы, одетый как версия себя, которую я не узнаю, и понимаю, насколько ужасным стал мой мир.

Я наконец осушаю напиток, не сводя глаз с этой женщиной передо мной. Кем-то, кто — ядовитая змея под своей красотой и духами. Она не даёт мне времени подумать, прежде чем её рука скользит в мою, таща меня обратно к толпе. Здесь музыка громче, бас бьёт по мрамору. Похоже, квартет больше не играет, его заменили колонки. Люди теперь ближе, их тела трутся друг о друга чувственно.

Она хватает ещё два напитка с проходящего подноса, протягивает один мне без спроса, уже на полпути к опустошению своего. — Пей, — говорит она.

Я пью. А затем я делаю это снова. И снова.

К чёрту.

Похоже, это мой новый жизненный девиз.