Не сводя с него глаз, я опускаюсь на корточки, погружаясь в темноту. Потом медленно смотрю вниз и заставляю себя отвернуться, принимая его присутствие за спиной: он нависает так близко, что запах давно немытого тела уже попросту невозможно не чувствовать. Но это почему-то даже отрезвляет. Лишь бы мне не прилетело сейчас по затылку, и лишь бы он не посчитал мои осторожные движения за попытку потянуть время, обмануть его.

— Я тебя боюсь, – честно признаю я. – Ты же не станешь меня бить? Тебе помощь нужна?

Впервые я получаю нечто, хоть отдаленно похожее на ответ: короткое мычание – то немногое, что способен издать рот без языка. Никакой ошибки быть не может: он беглый раб. И ему действительно нужна моя помощь – выбора-то у него все равно нет.

Собравшись с духом, я наконец всматриваюсь как следует.

Из-за темной одежды и скудного освещения чужие черты смазываются, зрение привыкает еще с полминуты.

Передо мной и правда женщина.

Тоже из народа сиххат, молодая, высокая, как и все они. Я бы назвала ее красивой. Даже сейчас, осунувшаяся и дрожащая, она казалась по-своему привлекательной, но страдания уже сильно исказили ее черты: кожа на скулах натянулась и обветрилась, нижняя губа треснула от постоянного покусывания, а на щеках разливался нездоровый румянец.

Впрочем, кое-что в ней сразу выбивалось из общей картины.

Руки… Грязные и неожиданно холеные, с узкими пальцами и остатками маникюра.

Я задерживаю на них взгляд, машинально сравнив со своими, еще не отмытыми после брошенных анализов красной руды. На их фоне мои смотрелись грубее. Но, может, и такому есть объяснение? Либо эта женщина попала в неволю относительно недавно, либо ее не гоняли на самую тяжелую и грязную работу, как гоняют других. Либо же… (от догадки меня передернуло) ее использовали для утех.

Спрашивать о подобном я, конечно же, не собираюсь, переключившись на ее лицо.

Наверняка у нее, как и у ее спутника, белые волосы с оттенком серебра – это типичный цвет для сиххатцев. С полной уверенностью сказать я не могла: ее голова была плотно покрыта черным платком, а его скрывалась в тени глубокого капюшона. Но и не исключено, что их обрили: с рабами никто бы не стал церемониться и беречь их красоту.

Да и внешнего вида их обносок уже хватило, чтобы составить впечатление обо всех тяготах, которые им довелось перенести в неволе. Одежда, если это вообще можно так назвать, состояла из грубой ткани, местами порвалась и давно нуждалась в стирке: в полумраке на ней отчетливо проступали следы бурой пыли и чего-то вязкого, гадкого, с чем мне совсем не хотелось разбираться.

Но ни явных травм, ни крови я не вижу, и вначале не понимаю, из-за чего ей так больно. Скорее всего, тут сыграло общее истощение или что-то еще. Но потом взгляд выхватывает выступающую округлость живота, и у меня сбивается дыхание.

Святая земля… Она беременна!

Подняв голову, я оглядываюсь через плечо.

— Ты разрешишь к ней прикоснуться?

Мне достается скупой жест-согласие.

— Но я не врач, – торопливо предупреждаю я. – Чтоб ты знал, я геолог: прилетела на Саурханд полгода назад. Я вообще-то всегда мечтала изучать твою планету…

Откровения льются из меня потоком: наивные, бессвязные, никому ненужные. Я несу все подряд, притупляя ими панику, а причин для нее становится все больше и больше.

Да, я не медик, но кое-какие знания у меня имеются. И уже беглого осмотра достаточно, чтобы понять очевидное: эта женщина истощена до предела, не просто голодна – выжата. Десять дней в бегах в ее положении, по дикой жаре, без нормального питания и с дефицитом воды, сделали свое.

И это не все – у нее повреждена лодыжка. Не перелом, о чем я тут же сообщаю невольнику, но вывих серьезный.

В любом случае, она добегалась. И он… Теперь, когда я перестаю замечать в нем лишь угрозу, прикидывая его состояние с медицинской точки зрения, вижу дикую усталость… Он вымотан не меньше. Нет, не так: он держится из последних сил, на упрямстве и злости – это считывается настолько отчетливо, что я сама удивляюсь, как не заметила раньше.

Должно быть, ему пришлось нести свою спутницу многие часы.

Надо сказать ему правду, что одного моего присутствия тут мало: ей требуется настоящий специалист или хотя бы помощь моей служанки – Нирши.

У нее есть медицинское образование: скромное, медсестринское, но лучше уж так, чем ничего. А главное, я могу ей верить безоговорочно. Она жила при мне с малых лет, во многом заменив рано ушедшую маму. И если кто-то и был способен сейчас не растеряться и не наделать глупостей, то именно моя Нирша.

— Твоей подруге нужен врач, – тихо настаиваю я, поднимаясь и оборачиваясь к сиххату. – Врач, которому можно доверять. У меня есть такой: моя служанка. Я ее позову...

Глава 2.2

Закончить фразу и озвучить другие достоинства Нирши не получается – сиххат прерывает, мычит, вновь указывая грязным пальцем на свою спутницу.