— Нет!!! – мой незваный гость тоже дергается, делает ко мне шаг. Между нами метра два-два с половиной. – Жди там, я скоро, Нирша! Лучше воды принеси. Да похолоднее!

Мне действительно очень жарко, и еще жарче ему. На его смуглом лбу блестят мелкие бисеринки пота, кожа кажется обветренной и сухой, и особенно ярко горят необычные глаза – теперь на них попадает немного света.

Но почему же ему так плохо?

Я думала, сиххаты хорошо переносят климат этого региона: по-настоящему удушливый, тяжелый, пропитанный восточными ветрами.

— Ты хочешь пить? – задаю я вопрос и, кажется, впервые думаю о чем-то дельном.

Он кивает, вглядывается в лицо осознанно, а значит, за все время нашего недолгого знакомства понимает мою речь. Я сиххатский знаю плохо, не перешла даже на основной язык планеты – сурхэт, так и лепетала на своем – завезенном с Земли, но подумать о том, что это за раб такой, знающий язык колонизаторов, не успеваю.

До меня доходит очередная истина.

Ждать ответов от него не имеет смысла: если я все оценила верно, если он действительно беглый невольник, он никогда не сможет заговорить вслух.

Таким отрезают языки...

— Давай поступим так, – по-прежнему стараясь его не провоцировать, предлагаю я. – Ты возьмешь воду, еду, одежду: все, что тебе нужно, и уйдешь, а я не стану мешать, и никто ничего не узнает. Обещаю.

Но мои слова действуют на него непредсказуемо. В его лице проступает что-то темное: то ли гнев, то ли загнанность, что-то дикое и выгоревшее.

Разбираться некогда – он снова делает шаг ко мне.

— Не подходи!

Все внутри сжимается в ожидании удара, но вместо этого он вдруг отступает в сторону. Я же, к своему стыду, на долю секунды зажмуриваюсь: никогда бы не подумала, что окажусь такой трусихой. Впрочем, откуда во мне взяться храбрости? Полгода на этой планете, и всегда под формальной охраной губернатора – из округи меня почти не выпускали, две короткие экспедиции к ближайшим горам не в счет.

Незнакомец вытягивает вперед руку в медленном жесте, и мне требуется вся выдержка, чтобы не сорваться.

Я все еще не понимаю, чего же он хочет: слишком вымоталась происходящим, слишком напугана. И не понимаю, почему бы ему не согласиться на щедрое предложение: взять что ему нужно и уйти. Конечно, и доверять мне причин у него нет, но, если он тронет меня – это для него петля на шею – мгновенная смерть.

Должен же он предвидеть и такое? Или же ему все едино, и он уже смирился с любым исходом, лишь бы не возвращаться на рудники?

Да и я не желала ему подобной участи. Никому не желала, и методы имперцев, ведущих себя на планете хуже любых колонизаторов, не поддерживала. Но мое мнение тут в расчет не бралось: его и слушать бы никто не стал.

— Там? – переспрашиваю я, и он указывает куда-то в темноту, себе за спину.

Еще чего, туда я не пойду!

— Что там?

В ответ же получаю очередной кивок и старательно напрягаю зрение.

Я-то, в отличие от сиххатов, обычный человек, не то что они, наделенные острым зрением и способностью видеть в ночи. Так что заметить в темноте поначалу ничего не выходит, тем более меня ослепляют эмоции, а страх не способствует зоркости.

Но постепенно я разбираю на полу что-то длинное, практически сливающееся с гладкой поверхностью камня. Не сразу нахожу ответ, только ощущаю внутри спазм от нехорошего предчувствия. Потому что в тот же миг становится ясно: как бы сильно мне ни хотелось, чтобы этот беглый невольник просто взял воду, еду и исчез, он не уйдет. Не сможет.

У самой стены, почти целиком скрытое мраком, лежит чье-то тело, неподвижное на первый взгляд, но слух улавливает сиплое дыхание – не мое и не мужчины. Тихое, но оно есть. И в этой бесформенной груде черного тряпья теплится жизнь.

По босой ступне, избитой, но тонкой, я делаю ставку на женщину. Всматриваюсь изо всех сил, и по спине гадко ползут мурашки: она шевелится, мычит, как при сильной боли, стараясь не кричать. Пребывает на грани полуобморока или даже умирает... Неважно.

Все это неважно...

Главное другое – этот раб пришел не один. И что бы я ему ни дала, он ее не бросит.

Глава 2.1

Я не двигаюсь еще несколько секунд, а может, и целую минуту, глупо надеясь, что проблема как-нибудь разрешится. Стоит только вновь зажмуриться – и эти двое исчезнут, но болезненный вздох незнакомки, теперь уж точно настоящий, вырывает из оцепенения.

— Мне подойти к ней? Ты этого хочешь?

Сиххат кивает.

— Хорошо...

Первый шаг дается особенно трудно. Никто меня не останавливает, однако и второй получается жалким: я едва волочу ноги, обходя своего незваного гостя. То, что он пытается наладить со мной контакт, чуть успокаивает, но от происходящего по-прежнему очень страшно. И сиххат взвинчен не меньше: дай только искру – мы тут все разнесем общим напряжением.