- Я сомневаюсь в этом, - отмахнувшись, ответил Сифодубн. - Шпион говорит, что они не отходили далеко от колонии после засады. Они ведут активную деятельность – патрулируют окрестности, строят форт за пределами руин. Но я полагаю, что они не намерены выступать против нас до зимы. Они используют это время, чтобы подготовить своих людей и получить подкрепление. Тех, кто у них сейчас есть, недостаточно, чтобы представлять для нас какую-либо угрозу.

- Пока еще нет, - сказал Бладок.

Боудикка наклонилась вперед и сложила руки вместе.

- Тогда чем скорее мы попытаемся склонить на свою сторону триновантов, тем лучше. Давайте доберемся до них, прежде чем римляне соберут достаточно сил в Камулодунуме, чтобы отпугнуть их. Приготовь мою стражу к походу, Сифодубн. Я возьму свою колесницу и сотню всадников. Этого должно быть достаточно, чтобы произвести впечатление на Тасциована – или, если он умер, на его сына.

- Когда ты предполагаешь уехать? - спросил он.

- Как только сможем, сегодня.

- Так скоро? Ваше величество только что похоронили дочь. Народ скорбит. По обычаю, траур длится не менее пяти дней.

- Пусть скорбят, - ответила Боудикка. - Я буду скорбеть в дороге, как и каждый день оставшейся мне жизни. Но я не позволю этому помешать продолжению восстания. Лучший способ почтить память моей дочери – это добиться разгрома Рима, уничтожением его легионов и городов и истреблением его народа.

Горечь в ее голосе и фанатичный блеск в глазах застали Сифодубна врасплох, и он прочистил горло, вставая.

- Хорошо. Я отдам приказ.

После того, как он покинул хижину, наступила пауза, прежде чем Бладок заговорил.

- Приятно видеть, что твой воинственный дух не ослабел, моя царица. Очень хорошо. Что бы ни думал наш друг Сифодубн о привлечении союзников и воинов из других племен, все равно все смотрят на тебя как на лидера нашей борьбы. Они хотят видеть эту силу. Этот огонь в твоих глазах. Они черпают из него боевой запал. Ты вдохновляешь их. Я кое-что знаю о римских обычаях. Больше всего они боятся могущественной женщины. Вот почему они очерняли царицу Клеопатру34 из Египта, что на юге империи. Ты дашь им повод бояться тебя так же, если не больше. Она была всего лишь гречанкой, мягкой и культурной, в то время как ты – огненноволосый воин-воин». – Он улыбнулся. - Представляю, как их истории про это время будут вселять страх в сердце каждого римлянина.

- Прекрасные слова, друид, - ответила Боудикка. - Но я тоже кое-что знаю о Риме и его истории. Я не собираюсь разделять судьбу Клеопатры. Я не буду смиренна и унижена, как она. Я добьюсь своей победы. Но если мне суждено потерпеть поражение, я паду в бою, сражаясь с мечом в руке и кровью на устах. Я не прижму к груди змею, чтобы облегчить себе смерть, - пылко сказала она. - Никогда.

******

Три дня спустя, на рассвете, Боудикка возвышалась на своей колеснице, ведя своих людей сквозь туман в Комбретовиум. Те, кто уже был в городе, обернулись, услышав грохот колес и копыт. Когда она проезжала мимо, они бормотали друг другу в страхе и благоговении, но никто, как она заметила, не приветствовал ее. Возможно, они были удивлены, увидев ее невредимой во главе мощной колонны воинов. Они слышали о поражении мятежников и слухах, окружающих судьбу их предводительницы. Некоторые утверждали, что она погибла в бою, скончалась от ран или приняла яд. Другие, что ее схватили римляне и ее уже отослали в Рим, чтобы ее протащили по улицам, прежде чем представить императору. Но вот она здесь, гордая, непокорная и вполне живая. Ей было интересно, как они отреагируют, когда оправятся от шока. Станут ли они вновь поддерживать ее? Будут ли они испуганы и сдержанны? Или разозлятся? Ее успокаивало то, что у нее за спиной стоят воины. Они гарантировали ее безопасность и придадут вес ее словам, когда она будет говорить с Тасциованом или его сыном.

Ицены продолжили движение по главной дороге и достигли открытых ворот поместья вождя. Один из его людей сделал шаг на пути царицы, чтобы остановить ее, но колесница продолжала движение, не замедляясь, и он едва успел вовремя отскочить в сторону. Когда ее всадники въехали следом за ней, они рассеялись по сторонам, но остались в седлах. Боудикка приказала своему возничему остановиться перед входом в зал, затем она глубоко вздохнула и крикнула звучным голосом.

- Я – Боудикка, царица иценов! Я требую разговора с вождем Тасциованом!

Горстка любопытных женщин и детей вышла из хижин, расположенных внутри частокола и выжидающе смотрели, но ответа на ее слова не последовало, поэтому она повторила их.

В глубине чертога послышалось движение, и на пороге возникла хрупкая фигура в плаще, рука которой лежала на плече крепкого телосложения стражника. Он начал было говорить, но остановился, чтобы откашляться, прежде чем продолжить.

- Царица Боудикка, добро пожаловать к моему очагу. Разделишь ли ты со мной еду и вино?

- Позже. Я хотела бы поговорить с тобой, твоими советниками и твоими воинами. Пошли за ними немедлено.