- Честь требует, чтобы вы вели войну против врагов своего народа, а с каким врагом сталкивалось любое племя в Британии, как не с римлянами? Они подобны чуме, которая проносится по нашим землям, уничтожая все на своем пути и питаясь теми, кто остался, словно кровососущие пиявки, которыми они и являются. Что за человек позволит Риму оскорблять себя – грабить, насиловать и унижать? Кто этот человек, что настолько лишен гордости и чести, чтобы склонить голову и принять ярмо, которое Рим хочет на него надеть?

Я не такой человек. В моих жилах течет кровь моих предков. Так же, как она течет в жилах воинов-иценов. Так же, как она течет в жилах гордого народа триновантов. Я знаю чего стоит каждый из вас. Я видела храбрость ваших людей своими глазами и отдаю дань уважения таким героям.

Она выхватила копье из держателя на колеснице и, размахивая им, крикнула во всю силу: - Честь храбрым триновантам!

Ее телохранители подхватили клич и подняли в небо копья. Мужчины в толпе оглянулись на всадников, и несколько человек присоединились к ним. Боудикка продолжала скандировать, пока громкость не увеличилась, пока она не увидела только несколько лиц, которые смотрели на нее с безразличием или неодобрением. Ее внимание привлекло какое-то движение сбоку, и, оглянувшись, она увидела Сифодубна и его людей, выходящих из чертога. В руках у ее советника был сверток, который он поставил на ложе колесницы. Она опустила копье и дала звуку утихнуть, прежде чем продолжить.

- Я говорю от имени всех иценов, когда говорю, что мы открываем свои сердца тем из вашего племени, кто сражался вместе с нами, проливал кровь вместе с нами и погиб рядом с нашими павшими. Они были нашими братьями. Мы оплакивали их смерть, как оплакивали наших собственных сородичей после великой битвы, в которой мы потерпели поражение. Наше первое поражение. Но когда вы идете на войну, вы признаете, что на пути к окончательному триумфу будут как поражения, так и триумфы. Наши триумф! Кто из вас со мной?

Она отметила, что толпа снова зааплодировала, многие из них теперь были в диком восторге.

- Смерть Риму! - закричала она.

- Смерть Риму! - снова и снова закричали в ответ мужчины обоих племен, пока она не дала сигнал к тишине.

- Прежде чем выступить против Рима, мы должны искоренить тех, кто предаст нас. Тех, кто воткнет нам нож в спину за римское серебро. Тех трусов, которые ценят свою честь так дешево, что готовы продать свои души и опозорить свой народ. Тех, кто отвернулся от священных обрядов наших друидов и принял темные практики врага. Они предатели! Предатели! - Она замолчала. - И что мы делаем с предателями?

- Убиваем их! - взревела толпа. - Смерть предателям!

Боудикка потянулась вниз и откинула складки свертка у своих ног. Взявшись за прядь седых волос, она подняла голову Тасциована и протянула ее толпе. Их крики застряли в горле, и они потрясенно смотрели на происходящее.

- Вот ваш предатель, - сказала она. - Собака, которая отвернулась от своего народа ради нескольких объедков со стола своих римских хозяев. Так погибают все, кто предает свой народ. Пусть это будет предупреждением для тех, кто хранит в своих сердцах такое же предательство. Либо вы за восстание, либо вы наш враг. Другого пути нет. Тасциован решил стать нашим врагом. Вашим врагом.

Она опустила голову и позволила ей упасть на складки плаща.

- Вы можете выбрать идти с нами сейчас, когда мы покинем Комбретовиум, или присоединиться к нам позже, если вам нужно больше времени, чтобы попрощаться и уладить свои дела здесь.

Она пнула голову Тасциована с колесницы, и та упала на землю. Боудикка не пыталась скрыть своего презрения и отвращения.

- Я оставлю это как напоминание о судьбе любого, кто встанет на пути восстания. Вместе с головами всех, кто готов предать общее дело.

******

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

ГЛАВА ВОСЕМНАДЦАТАЯ

 

В Камулодунуме