Катон остановил колонну в ста шагах от мостка, пересекающего ров перед воротами, и повернулся к Макрону. - Я пойду вперед, чтобы поговорить с ними. Ты оставайся здесь, с колонной.

- Но...

- Если со мной что-нибудь случится, ты возвращаешься в Камулодунум и отправляешь отчет наместнику, а затем ждешь дальнейших распоряжений.

- К Плутону это. Что бы с тобой ни случилось, эти ублюдки заплатят за это.

- Ты сделаешь, как я прикажу, центурион. Ясно?

Макрон скривился, прежде чем кивнул и поднял палец к краю шлема в знак приветствия. - Да, господин. Только будь осторожен.

Катон пустил коня шагом и медленно приблизился к воротам. Несмотря на тепло солнца, он почувствовал, как по его позвоночнику пробежала ледяная дрожь, и заставил себя принять сдержанное выражение, сидя неподвижно в седле. Впереди он мог различить детали на лицах триновантов, выстроившихся вдоль частокола. Они молча смотрели в ответ, не показывая ни улыбок, ни ненависти, и эта двусмысленность сама по себе нервировала. Он увидел отблеск отраженного солнечного света на широком наконечнике копья и заметил, что несколько других мужчин несли луки, хотя никто из них не наложил стрелы. Он остановился и прочистил горло, прежде чем обратиться к ним на местном диалекте.

- Я префект Катон, командир Восьмой Иллирийской когорты, размещенной в Камулодунуме, чтобы восстановить порядок в этой области. Я хочу встретиться с вашим вождем или тем, кто сможет говорить от имени жителей Комбретовиума.

Он говорил четко и с максимально возможным авторитетом, хорошо осознавая пустоту своих слов. Если бы тринованты знали, как мало людей у ​​него в распоряжении в колонии, они бы рассмеялись ему в лицо.

После короткой паузы высокий человек справа от ворот наклонился вперед.

- Я Веллокат. Я говорю от имени своего отца, Тасциована, вождя.

- Где твой отец?

- Он нездоров. Он отдыхает в своем чертоге17. Пока он не поправится, я правлю вместо него. Изложи здесь свое дело, римлянин.

- Очень хорошо. Я хочу посоветоваться с тобой насчет планов по восстановлению порядка в этом регионе после поражения Боудикки и краха ее восстания. Рим должен работать вместе со своими союзниками, чтобы устранить ущерб и восстановить власть, чтобы мы могли жить в мире, как и прежде.

На этот раз на его слова от тех, кто был на частоколе, прозвучало несколько ответов. Катон услышал презрительные фырканье и гневное бормотание, прежде чем Веллокат поднял руки и призвал своих последователей замолчать. Когда наступила тишина, он повернулся к Катону.

- Очень хорошо. Ты можешь войти. Один. Твои люди останутся позади.

Катон покачал головой. - Мои люди входят со мной. Им нужно будет накормить и напоить своих лошадей. Мы пришли с миром. Даю вам слово, что мы здесь не для того, чтобы навредить вашему народу. Я просто хочу поговорить и купить провизию. За которую я заплачу серебром. - Он сунул руку под плащ и поднял свой кошель, взвесив его так, чтобы наблюдающие могли увидеть, что он тяжелый от монет.

Веллокат повернулся, чтобы отдать приказ, и через мгновение ворота со скрипом открылись. Лидер триновантов вышел и подошел по пандусу. Приблизившись, Катон увидел, что это был человек примерно того же возраста, что и он сам, хотя немного выше и шире в плечах. На обеих щеках у него были выцветшие закрученные татуировки, а темные волосы спадали на плечи, обрамляя бороду. Бледно-голубые глаза пристально смотрели на Катона, пока тот оценивал своего римского гостя.

Наступила напряженная тишина, прежде чем Катон решил, что будет лучше, если он спешится, чтобы поставить их на один уровень. Он не хотел, чтобы его считали каким-то надменным римским офицером, смотрящим свысока на местные племена, которых он должен завоевать, чтобы восстановить порядок. Ослабив седло, он спрыгнул на землю и протянул правую руку. Веллокат помедлил, затем крепко сжал руку Катона.

- Ты и твои люди могут войти в Комбретовиум, - объявил он. - Но вам не разрешат остаться на ночь. Я могу говорить за своего отца, но я не могу отвечать за всех моих людей. Здесь есть несколько человек, которые не питают в своих сердцах ничего, кроме ненависти к Риму и его солдатам.

- Больше, чем несколько, я полагаю. - Катон понимающе улыбнулся и с облегчением увидел краткое удивленное выражение на лице другого человека.

- Да, больше, чем несколько. После всего, что произошло с тех пор, как ваши легионы прибыли на эти берега, можешь ли ты винить их, префект? Вы, римляне, не относились к нам с большим уважением, даже несмотря на то, что царь нашего племени подписал договор, который сделал нас союзниками. Интересно, Рим обычно помогает себе землями всех своих союзников по всей Империи? Если так, то я могу себе представить, что восстания, подобные недавнему, являются частым событием.

- Не совсем так, - ответил Катон. - Большинство провинций управляются гораздо лучше, чем Британия. Обеим сторонам нужно время, чтобы привыкнуть друг к другу.