-  Подумать только! - Макрон притворно улыбнулся. - Я не для того дослужился до центурионата, чтобы меня разжаловали обратно в рядовые за недооценку чувств тонкокожего вышестоящего офицера.

-  Рад это слышать. В любом случае, я могу позволить себе немного потерять лицо перед местными жителями, если это означает, что войска будут сыты, а торговцы кормами Комбретовиума довольны. - Катон обратил внимание на угрюмые лица горожан, которые остановились, чтобы посмотреть на проходящий мимо небольшой отряд римлян. - В ближайшие месяцы битва за их сердца будет не менее важна, чем победа в сражениях.

Римлянин с торгового корабля сидел с Веллокатом, когда Макрон и Катон вернулись в зал и заняли места на скамье по разные стороны стола.

- Только что услышал о старике, - сказал Бесодий на местном диалекте, наклонив голову к занавеске, приоткрытой достаточно широко, чтобы они могли увидеть пожилую женщину, пытавшуюся накормить вождя супом из железного горшка. Она использовала вторую подставку, чтобы поддержать его, и, похоже, он с трудом проглатывал даже самую маленькую ложку. - Полагаю, он еще долго не сможет пить вино, которое я ему привез.

- Префект послал за своим хирургом, - сказал Веллокат. - Он вылечит моего отца.

Катон почувствовал тревожный укол.

- Я сказал, что он сделает все возможное, чтобы помочь ему. И он сделает это. Но он не творит чудес. Он может предложить больше помощи, чем те ваши лекари, которые были здесь раньше с надуманными бесполезными зельями, бормочущие заклинания.

- Надеюсь, ты прав, - ответил Веллокат, доставая кувшин и наливая вино двум офицерам. - Если уж на то пошло, это не мои целители. Их вызвала моя бабушка. - Он указал на женщину, склонившуюся над раненным вождем. - Она верит в старые традиции ... в пути друидов.

Макрон, хорошо знавший местные обычаи, вскинул бровь.

- Я думал, большинство из вас, бриттов, исповедуют тот или иной культ.

Веллокат оторвал кусок хлеба и прожевал его, прежде чем ответить.

- Наш мир менялся еще до вторжения Рима. Культ друидов уже давно утратил свое влияние. Их заклинания, проклятия и воззвания к богам не помогли одолеть ваши легионы на поле боя. Тем не менее, они все еще влияют на старшее поколение и тех, кто достаточно отчаян, чтобы поверить в их утверждения, что только следуя им, можно победить Рим. После того, что случилось с армией Боудикки, многие из нас больше не надеются на друидов в качестве наставников и лидеров.

- Есть ли в городе те, кто разделяет твои взгляды? - спросил Катон.

- Многие. В основном молодые люди вроде меня. Но многие все еще прислушиваются к призывам друидов сражаться с Римом до последней капли крови. Большинство присоединились к восстанию и поплатились за это. Оставшиеся в живых вернулись в Комбретовиум, чтобы вернуться к той жизни, которую они вели до того, как Боудикка призвала их следовать за ней. Даже сейчас в их сердцах все еще тлеет огонь восстания.

- Я видел это по лицам людей, мимо которых мы проходили в городе.

Бесодий кивнул.

- Я тоже это видел. Я выгружаю здесь грузы с тех пор, как была основана колония в Камулодунуме. До восстания люди были достаточно дружелюбны. Теперь же, боюсь, некоторые с радостью воткнут в меня нож, как только я повернусь спиной. Если в ближайшее время ситуация не изменится, я отправлюсь торговать в другое место.

«Это будет новый аспект работы, которую предстоит проделать для восстановления мира и порядка в провинции, - размышлял Катон. - Задача была тройной. Во-первых, необходимо выследить и подавить тех, кто все еще разжигает мятеж. Во-вторых, Рим должен стремиться восстановить хорошие отношения с племенами провинции. В-третьих, таких людей, как Бесодий, необходимо убедить в том, что можно возобновить торговлю между Британией и остальной частью империи. Катастрофические масштабы разрушений, произведенных повстанцами в начале года, вызвали панику по всей провинции, и многие дельцы и торговцы бежали в Галлию или погибли в пожарищах, которые отмечали путь воинства Боудикки. Такие люди были кровью любой провинции. Без них у Рима не будет будущего в этих землях».

Катону пришло в голову еще кое-что, и он настороженно посмотрел на триновата, прежде чем обратиться к нему.

- Твой отец сражался за Боудикку, не так ли? Вот откуда у него рана.

Веллокат заколебался.

- Я же сказал тебе. Это был несчастный случай на охоте. Он упал с

лошади и проткнул себе бок заостренным колом.

- Чушь собачья, - фыркнул Макрон. - Он получил эту рану в бою.

- Центурион прав, - сказал Катон. - Мы оба уже не раз видели

подобные раны. Мы точно знаем, как он их получил.

Веллокат с опаской посмотрел на отца, которого все еще кормила старуха. - Что ты с ним сделаешь?