- Ничего, – ответил Катон. - При условии, что он больше не доставит нам хлопот. То же самое касается каждого жителя Комбретовиума, который отречется от мятежников и поклянется признать власть Рима. Включая тебя, Веллокат. Я полагаю, ты был на стороне своего отца, когда он вел своих воинов на соединение с Боудиккой.

Веллокат медленно опустил кубок, скрывая свою реакцию за невыразительным лицом. - А что, если это так?

Катон почувствовал, как Макрон ощетинился, и ответил раньше, чем его друг успел заговорить.

- Как я уже сказал, у всех нас есть шанс начать все сначала. Я предлагаю всем вам воспользоваться им, пока он есть. Я не буду проявлять жалости к тем, кто откажется от этого предложения и продолжит идти на поводу у Боудикки. Что скажешь ты, Веллокат? Хочешь ли ты мира?

- Какой ценой? Если все вернется к тому, что было до восстания, тогда какой смысл в вашем мире? Так или иначе, нас перемолотят, и в итоге мы станем не лучше рабов. Лучше умереть с честью на ногах, чем...

- Да, я знаю эту поговорку, - разочарованно перебил Катон. - Но я достаточно долго был солдатом, чтобы понять, что чаще всего смерть не приносит чести. Я не отрицаю, что в прошлом Рим плохо обращался с вашим народом. И нет никакой гарантии, что это не повторится. Однако есть много римлян, которые понимают, что для прочного мира в Британии все должно измениться. Мы сделаем все возможное, чтобы ваши и наши народы могли жить рядом друг с другом, не опасаясь угнетения и предательства.

- Прекрасные слова, префект. Но если ты не можешь гарантировать, что они превратятся в дела, то почему я должен им верить?

- Потому что мы не можем продолжать в том же духе. Провинция не выдержит, пока ее жители будут пылать ненавистью к Риму. А мы не можем жить в постоянных подозрениях и страхе, что вы снова ополчитесь на нас.

- Да услышат тебя боги, - с чувством пробормотал Бесодий.

- Есть другой выход из этого затруднительного положения, - сказал Веллокат. - Возьми свои легионы и покинь наши земли. Покиньте Британию и вернитесь в Галлию. Тогда вам нечего будет бояться нас, и мы сможем установить мир. А еще лучше – мы можем стать вашими настоящими союзниками, если вы будете относиться к нам как к равным.

Катон тяжело вздохнул.

- Если бы это зависело от меня, я бы очень тщательно обдумал такую возможность.

Макрон зашевелился.

- Подожди минутку...

- Тихо, Макрон. Позволь мне закончить. Как бы я ни относился к твоему предложению, Веллокат, я всего лишь солдат. У меня нет другого выбора, кроме как подчиняться приказам, которые отдают мне мои командиры. И если мы с тобой можем согласиться с таким исходом, то те, кто стоит выше меня по званию, смотрят на вещи иначе. Рим – огромная империя. Ее границы простираются от побережья Галлии через леса Германии и Паннонии и далеко на восток и юг, где до самого горизонта простираются бескрайние пустыни. Для защиты империи существует менее тридцати легионов и несколько вспомогательных когорт. Откровенно говоря, это просто чудо, что мы так хорошо управляем своими границами. Причина, по которой Империя не была захвачена, кроется в ее репутации, позволяющей навязывать свою волю с полной беспощадностью. Рим не признает поражений.

- А как насчет трех легионов, которые ваш легат Вар18 привел к гибели в германских лесах19?

- Германские племена были вынуждены заплатить страшную цену за свою победу в последовавших карательных походах. Рим не мог допустить, чтобы подобная неудача осталась незамеченной.

- И почему здесь, в Британии, мы должны вести себя иначе? - потребовал ответ Веллокат.

- Рим не оставит эту провинцию, так как это подорвет его репутацию перед другими народами, живущими за рубежами Империи. Мы останемся здесь. Ничто не изменит этого. Но у нас есть определенное влияние на то, как мы восстановим мир и найдем способ жить к нашей общей выгоде.

- И я должен поверить тебе на слово, что ты найдешь способ добиться этого?

Катон кивнул.

- Даю тебе слово, что сделаю все, что в моих силах, чтобы добиться справедливого мира в этом регионе.

- Но ты сказал, что у тебя нет власти. Что ты должен подчиняться приказам.

- Наместник приказал мне выследить и уничтожить остатки мятежа, а также восстановить порядок в землях триновантов и иценов. Как я этого добьюсь, зависит от меня. Если это послужит моей более широкой цели – объявить амнистию тем, кто даст священное слово отказаться от восстания и жить в мире, - то я это сделаю. От имени моей власти, от имени наместника, императора и народа Рима.

Это было грандиозное заявление о намерениях, но Катон очень надеялся, что триновант увидит, что он намерен сдержать свое обещание как дело чести.

- Если ты присягнешь на верность Риму, я позволю тебе жить в мире. То же самое касается твоего отца и любого из твоих людей, которые сделают то же самое. Обязательная клятва – это все, что нужно.

- А если мы откажемся?