Быстрого взгляда на палубу было достаточно, чтобы увидеть, что морские пехотинцы пока держатся, а люди в трех соседних лодках изо всех сил пытаются подняться на борт. Катон вложил меч в ножны, подошел к корзине с боеприпасами катапульты, поднял один из камней и поспешил обратно. Подняв его высоко, он быстро прицелился и прокричал сквозь лица, смотрящие на него. Они оттолкнулись, чтобы уклониться от камня, и он врезался в днище лодки, расколов дерево и впустив воду. Он повторил атаку с тем же результатом, прежде чем повстанцы осознали опасность и возобновили свои попытки попасть на борт военного корабля. Однако их было слишком мало, чтобы сокрушить защитников, и Катон и морские пехотинцы смогли сдержать их. Наконец, раздраженные, выжившие воины на трех оставшихся лодках отступили и поплыли к другому стоящему на якоре кораблю, судно, которое повредил Катон, «прихрамывало» позади остальных.

Морские пехотинцы на другой либурне сбились в тугой узел на корме, сражаясь за свою жизнь, пока враг роился перед ними. Некоторые из воинов проявили смекалку, перебросили один из стрелометов за борт и перешли ко второму. Другие делали то же самое с боеприпасами и другими предметами на борту, в то время как другой рубил своим топором трос носового якоря. За боевым кораблем Катон мог видеть первую из лодок с морскими пехотинцами, проплывающую через искусственный канал. Катон понял, что они не прибудут вовремя, чтобы спасти людей с другой либурны. Нет, если только не было бы предпринято что-то, чтобы расшатать нервы врага. Он обратился к артиллерийским расчетам.

- Откройте стрельбу по другому кораблю. Подметите палубу.

Опцион вновь заколебался.

- Они все погибнут, если не сделаем что-нибудь сейчас! Пришпиль повстанцев, опцион!

Боевые расчеты торопливо корректировали прицел своих механизмов, затем перезарядили и отпустили рычаги с близкого расстояния по почти настильной траектории. Эффект был разрушительным среди сомкнутых рядов врага. Человек с топором, который только что разрубил якорный канат и отпрыгнул назад, триумфально ударил кулаком в воздух. Стрела попала ему прямо в грудь и отбросила за борт. Повстанцам удалось сбросить за борт два оставшихся механизма и разрубить торсионные канаты катапульты, прежде чем их лидер прокричал приказ, и его выжившие люди начали возвращаться в свои лодки, чтобы вернуться на остров. Они заметили приближающихся ауксилариев на лодках и справедливо опасались, что могут оказаться в ловушке, если останутся там еще немного. Расчеты с корабля Катона направили оружие на вражеские лодки.

- Прекрать стрельбу! - выкрикнул он. - Там тоже есть наши лодки!

Морские пехотинцы отступили и стали свидетелями заключительной фазы боя, когда между лодками повстанцев и лодками римлян, пытавшихся отрезать их от Лингомары, разворачивался финальный морской бой. Катон мог только наблюдать представшую перед ним кровавую дуэль, подобную зрелищной гладиаторской навмахии, которую он когда-то видел на озере недалеко от Рима во время правления Клавдия. Бойцы на ногах боролись с нестабильной поверхностью под ногами, одновременно обмениваясь ударами поверх голов тех, кто все еще находился на веслах. Некоторые лодки были взяты на абордаж. Повсюду стояла сцена хаоса, когда оружие и люди летели за борт. В воде были люди, мертвые, раненые и тонущие, последние уносились в пучину под тяжестью своих доспехов, тщетно пытаясь спастись. Это был отнюдь не односторонний бой, и за изгнание противника морская пехота заплатила высокую цену. К тому времени, как последняя лодка бриттов скрылась, поверхность моря была усеяна лодками, наполненными телами, и римляне прекратили погоню, чтобы спасти своих товарищей, которые все еще оставались в воде.

Плечи Катона поникли, когда он увидел кровавую бойню на палубе другой либурны. Только шесть морских пехотинцев пережили натиск, а батарея была полностью уничтожена, лишив его четверти артиллерии. Он злился на себя за то, что не предусмотрел такую ​​возможность, но в то же время не мог не отдать должное почти самоубийственной храбрости восставших. Глубоко вздохнув, он указал на кормовой якорный канат.

- Выпустить это и нацелить батарею на вторую сторожку. Парни, у нас сегодня еще много тяжелой работы.

******

ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ВТОРАЯ

Позже в тот же день вторая сторожка пала так же, как и первая, и Макрон и Агрикола повели преследовавших мятежников легионеров мимо курганов в священную рощу. Горстка воинов под предводительством друида приняла последний бой вокруг самого большого из алтарей в жуткой атмосфере поляны, окруженной дубами. Они были быстро уничтожены, забрызгав ярко-алой кровью фон из темных пятен от крови, пролитой жертвами на протяжении бесчисленных поколений. Небольшие группы с боем отходили, чтобы прикрыть бегство своих товарищей и сохранить открытой дамбу, ведущую через расширенный ров к воротам самой Лингомары. Когда последний из выживших воинов переправился в поселение, арьергард в полном порядке отступил, используя стену щитов, чтобы сдерживать напор римлян. Они подняли ворота прямо под носом у легионеров, которые затем были отброшены ливнем стрел и копий бриттов, стоявших на башне и частоколе с каждой стороны.