Как только либурны встали на якорь носами к поселению, из жаровен на бортах повалил дым, все были готовы поджечь зажигательные снаряды. Тяжелые глиняные горшки, наполненные тлеющими углями, загружались на катапульты и запускались в сторону поселения, где они разбивались вдребезги на хижинах и вокруг них. Вскоре возникло несколько пожаров, и в воздух поднялся дым. Когда наступила темнота, окружающий поселение частокол стал четко очерчен разгоревшимся внутри его пределов пламенем. Как только один пожар был потушен, вспыхивал другой, и к полуночи половина поселения, включая сторожку, превратилась в ад. Невредимыми остались только ближайшие к последнему опорному пункту круглые хижины и чертог.

В римском лагере мало кто спал. Большинство из них были заворожены ужасающим зрелищем, развергнувшегося перед ними царства Плутона: их лица и доспехи блестели красным в сиянии пламени. Даже Макрон, который уже давно обладал навыком ветерана засыпать по требованию, не спал, сидя рядом с Катоном и наблюдая за пламенем, сопровождаемым ровным треском катапульт, выпускающих снаряды с освещенных палуб трех кораблей. Поверхность воды блестела и была испещрена их отражениями, каждый выстрел катапульт заставлял корпус кораблей дрожать и посылать рябь по поверхности водной материи. Катон мог только представить ужас и отчаяние бриттов, оказавшихся в ловушке в своей злополучной крепости.

******

- Мы не можем спасти сторожку, - сообщил Сифодубн, стоя перед своей царицей возле чертога, его лицо было покрыто грязью. За ним маячила большая часть того, что осталось от повстанцев. Еще несколько человек все еще боролись с огнем, чтобы он не распространялся слишком близко к опорному пункту и не ставил под угрозу их последнее убежище. - Она сгорит задолго до рассвета. Ничто не сможет помешать римлянам проникнуть в поселение. Мы также потеряли людей при тушении пожаров. Убиты их катапультами или стрелометами.

- Сколько осталось? - спросила Боудикка напряженным голосом.

- Возможно, триста, Ваше Величество. Не более того. Не считая твою личную стражу.

- Всего триста пятьдесят, - устало размышляла она. - Достаточно, чтобы совершить еще одну атаку на их военные корабли?

- Это было бы самоубийством. Наши лодки будут охвачены пламенем в тот момент, когда они отправятся в путь. Легкая мишень для стрелометов. Нас попросту перебьют на подходе.

Боудикка указала на огонь.

- Похоже, что утром мы все равно умрем.

Сифодубн замер, а затем кивнул.

- Да. Все потеряно. Теперь важно, как мы умрем. Или мы выберем сдачу?

- Никакой сдачи, - ответила Боудикка. - Не для меня. Я не сдамся живой. Пока у меня есть силы сражаться. Я умру с клинком в руке и проклиная римских псов. Это мой выбор, но ты и другие должны сами решить свою судьбу. Вы это заслужили. Если кто-то захочет сдаться, они должны будут жить с позором за каждый день, который они терпят как рабы, пока римляне не заставят их умереть. Если они решат сражаться, они умрут как воины. Если они решат не рисковать быть схваченными живыми, их предки в Ином мире будут чествовать их за храбрость.

- Самоубийство? - медленно произнес Сифодубн. - Это то, что ты выбрала для себя? Есть лучший вариант, моя царица. Я поговорил с остальными. - Он указал на темные фигуры людей позади себя. - Путь к последним лодкам все еще свободен. Мы можем использовать их, чтобы сбежать в болота на юге. Если мы сможем добраться до племен на далеком севере или до тех, кто все еще сражается в горах на западе, мы сможем продолжить восстание.

- Я не убегу, - твердо ответила она.

- Тогда мы сможем использовать лодки, чтобы переправиться в рощу и атаковать римлян. Мы будем польщены, если ты поведешь нас в последнюю атаку иценов.

Она грустно улыбнулась.

- Я не могу возглавить атаку.

Она распахнула плащ, и в отблесках далекого пламени все могли видеть древко стрелы, которая пронзила ее бок во время шквала римских снарядов, выпущенных по второму сторожевому укреплению. Она попыталась вытащить его, но агония была невыносимой и только привела к дальнейшей потере крови. Она уже чувствовала, что слабеет, и не хотела падать перед своими последователями. Раздались вздохи и стоны, когда воины увидели свою пораженную царицу.

Она сглотнула и собрала силы, чтобы ясно заговорить сквозь приглушенный треск пламени.

- Мы сделали все, что можно было от нас потребовать во имя свободы. Мы боролись с тиранией и несправедливостью римлян. Мы подвели их к поражению на расстоянии нескольких сантиметров. Жители этого острова никогда не забудут нас. Рим никогда не забудет нас. Мы заслужили их уважение, и теперь мы должны принести последнюю жертву, чтобы закрепить репутацию, которая будет эхом разноситься в веках... - Она слегка покачнулась, и Сифодубн бросился вперед, чтобы взять ее за руку и поддержать. Она сделала несколько вдохов, чтобы прийти в себя и продолжить. - Нам пора умереть. Все, что нам осталось, - это умереть достойно. Я бы хотела, чтобы все было по-другому. Я бы хотела, чтобы мы одержали славную победу и вместе наслаждались ее плодами. Но мы проиграли и должны заплатить цену. Я благодарю вас за вашу преданность. Для меня было честью служить вашей царицей. - Слезы катились по ее щекам, так что она отвернулась от остальных со стыдом. - Уведите меня. Отведите меня к моему трону.

Воины молча смотрели, как Боудикку уводили в темноту чертога. Они знали, что это был последний раз, когда кто-либо из них видел ее.