Большая часть лодок направлялась к ближайшему кораблю, и только три или четыре, казалось, держали курс к тому, на борту которого находился Катон. Угол, под которым они находились, был таким, что теперь только один из стрелометов мог по ним стрелять.

- Оставьте катапульту! Поднимите кормовой якорный трос! - приказал Катон ближайшему артиллерийскому расчету, схватившись за грубые волокна каната, который шел через борт вниз к якорю. Когда остальные шестеро римлян крепко схватили его, он задал ритм, и они потянули трос. Поначалу казалось, что ничего не происходит, но затем он начал поддаваться, и корма военного корабля медленно повернулась, чтобы развернуться всем своим бортом к вражеским лодкам, пока те приближались к другой либурне.

- Крепите! - крикнул Катон, и они закрепили канат вокруг кормового поручня. Теперь можно было пустить в ход всю батарею, и им удалось потопить еще две лодки, прежде чем противник достиг второй либурны.

Как только первая лодка подошла к борту, на него начали карабкаться мятежники. Морские пехотинцы стояли наготове по всей длине корабля, подняв щиты и копья. Им удалось сбросить первых же двух человек, пытавшихся подняться на борт, но их было слишком мало, чтобы долго удерживать строй, поскольку все больше и больше вражеских лодок скапливались вдоль корпуса.

- Продолжайте стрелять! - сказал Катон, поняв, что расчеты баллист не предпринимают никаких попыток сделать это.

- Но, господин, - ответил опцион, - мы можем ударить по своим.

- Выполнять!

Опцион подтвердил новый приказ своим людям, которые налегли на рычаги заряжания. Следующие выстрелы прозвучали с близкого расстояния и пронзили плотно столпившиеся тела рядом с другим военным кораблем. Одна стрела попала в корпус под углом, и осколки разлетелись над нападавшими, ранив еще больше людей. Но теперь их численность начала сказываться, и некоторые из них выбрались на палубу и с боевыми кличами устремлялись на морских ауксилариев, в то время как все больше их товарищей карабкались по борту и через поручни, чтобы присоединиться к битве. Опцион морской пехоты, командовавший находившимся на борту отрядом, отозвал своих людей на корму военного корабля, чтобы там удерживать позицию.

Тем временем к кораблю Катона направлялись четыре большие лодки, наполненные воинами. Было время для последнего залпа. Один выстрел прошел мимо цели, а другой пролетел прямо мимо ближайшей лодки, сбив нескольких человек, которые рухнули на людей, стоящих на веслах, так что судно качнулось набок, а жертвы закричали в агонии. Третья стрела попала в нос следующей лодки и пробила ногу человеку, подгонявшему товарищей. Он упал среди них с кратким криком, прежде чем удар выбил дыхание из его легких. Мгновение спустя первая из лодок ударилась о кормовую часть, чуть ниже катапульты.

- Все к бою, отгоняем варваров! - крикнул опцион, и расчеты тут же бросили свои механизмы, чтобы схватиться за щиты и копья, прежде чем ринуться в бой. Катон был среди них и увидел, как прямо перед ним пара рук схватилась за поручень. Вытащив меч, он ударил одну из них как раз в тот момент, когда между ними поднялась голова повстанца. Лезвие перерезало руку под углом, раздробив кости и оторвав три пальца. Челюсти мятежника раскрылись в агонии, он отпустил хватку и рухнул в лодку, а его пальцы соскользнули с перил на палубу.

Рядом с кормовой мачтой сбросили еще одного воина, и Катон повернулся, чтобы вступить в бой с человеком, который карабкался на палубу. Он был того же возраста, что и Катон, вооруженный двуручным топором, которым он размахивал над головой, собираясь напасть на римского офицера. У Катона было как раз время поднять свой щит, прежде чем острие топора врезалось в его верхнюю часть, раздробив поверхность и вырвав щит из его рук. Он пошатнулся, но сумел броситься вперед в пределах досягаемости оружия и упал на воина почти лицом к лицу. На кратчайший момент он осознал каждую деталь татуировок на лице своего противника, пронзительную голубизну его глаз и кислый запах его выдыхаемого воздуха. Затем он ударил головой вперед, раздавив переносицу бритта металлом надбровника шлема. В то же время он поднял свой меч вверх, острие пронзило мягкую плоть под грудной клеткой мятежника, прежде чем разорвать его жизненно важные органы и пронзить сердце. Человек застонал и судорожно заморгал, когда Катон отбросил его назад левой рукой, выдернув меч.