Ицен отправился в путь, и Макрон последовал за ним. Катон оглянулся, чтобы убедиться, что за ними не наблюдают, и двинулся следом за остальными. Когда заросли тростника, колючек и чахлого кустарника стали редеть, старик присел и помахал двум римлянам рукой. Катон пополз рядом с ним и увидел тропинку не далее чем в десяти метрах. Она была изрезана колеями и ухабами, а ширины едва хватало, чтобы по ней могла проехать телега. Взглянув на небо, он увидел, что солнце опустилось ниже верхушек тростника и сверкает между ними, а ветерок проносится по болоту. Оставалось не более часа дневного света, чтобы найти дорогу обратно к Хардрину.

Он подкрался к краю тропинки и посмотрел в обе стороны. Слева от нее был небольшой спуск, ведущий к сторожке; в другую сторону она изгибалась вправо, уходя из поля зрения наблюдателей. Повернувшись, он жестом подозвал остальных, и они двинулись параллельно дорожке, направляясь к повороту. Они шли по ней, пока не оказались за пределами видимости сторожки. Тропа продолжалась еще сотню шагов, а затем снова повернула направо, к болотам.

- Перейдем здесь, - решил Катон и уже собирался шагнуть вперед, как вдруг заметил движение дальше по тропинке. Над камышами показалась голова человека, и он отчаянно подал знак остальным, чтобы они отступали. Они бросились в укрытие как раз в тот момент, когда во главе колонны мятежников показалась колесница.

Прижавшись к земле за высоким кустом и травой, они не шевелились, пока колонна приближалась. У Катона возникло искушение поднять голову, когда колесница пронеслась мимо, сопровождаемая треском вожжей и окликами возницы. Ему пришлось заставить себя не шевелиться и молиться богам, чтобы их не заметили. Воины, следовавшие за колесницей, шли неровной походкой, оружие постукивало о щиты. Разговоры были приглушенными, и Катон догадался, что они возвращаются с марша, измученные и думающие только о том, чтобы поесть и поспать. Они шли все дальше и дальше, их становилось все больше и больше, и вот уже задняя часть колонны прошла мимо, и звук их шагов затих, когда последние люди обогнули угол и спустились по небольшому склону к сторожке.

- На миг мне показалось, что им нет конца, - сказал Макрон. - Должно

быть, сотни ублюдков.

- Мы теперь должны действовать быстро, - сказал Ганомен. - Мы

должны вернуться к лодке.

Он поднялся и трусцой побежал к тропе, и уже почти пересек ее, когда кто-то окликнул его. Катон и Макрон как раз успели спрятаться в укрытие. Ганомен замер, затем медленно повернулся в сторону голоса и, покачав головой, показал на свое ухо.

- Я плохо слышу!

Оба римлянина выхватили мечи и приготовились к бою. На мгновение Катон задумался о том, чтобы отступить еще дальше и подождать, не удастся ли Ганомену блефом выпутаться из этой ситуации. Но было более чем вероятно, что тот, кто его заметил, заберет его для допроса. Даже если ему удастся выпутаться из неприятностей, он потеряет драгоценное время.

- Старый пердун глуховат, - прокомментировал второй голос.

- Глухой он или нет, ему здесь делать нечего.

- Оставь его. Он безвреден. Я умираю от голода и не хочу тратить

время на то, чтобы тащить этого беднягу к Сифодубну. Он в любом случае прикажет убить его и бросить в воду.

Ганомен вздрогнул.

- Он все правильно расслышал, - подозрительно продолжил второй

голос. - Что-то здесь не так.

Катон увидел, как двое воинов, перекинув через спину щиты и опираясь на копья, приближаются к Ганомену.

- Что ты задумал, старик?

Катон поднялся на ноги, за ним сразу же последовал Макрон, и оба молча направились к воинам. В последний момент Ганомен не удержался и бросил взгляд в их сторону, и один из воинов повернулся, отвесив челюсть.

- Римляне...

Его рот все еще оставался открытым, когда Катон вонзил острие своего меча ему в бок, выбив дыхание из легких и свалив его с ног. Другой воин отреагировал быстрее и замахнулся, опустив наконечник копья в сторону Макрона. Центурион остановился, чтобы не попасть под удар, и парировал острие. Воин сделал ложный выпад и снова атаковал, отбросив его назад. Пятка Макрона попала в колею, и он упал, выронив меч. С триумфальным криком воин поднял копье, чтобы добить его. Тогда Ганомен бросился на него, отбросив в сторону, так что острие копья вонзилось в грязь на тропе. Когда оба ицена упали, Катон бросился вперед, остановившись, чтобы убедиться, что его удар не ранит Ганомена, и ударил воина в грудь, закрыв ему рот свободной рукой. Старик откатился в сторону и встал, а двое мятежников истекали кровью, задыхаясь и слабо корчась, а затем и вовсе затихли.

- Уберем их с дороги, - пробурчал Макрон, все еще слегка запыхавшийся после падения.

Они вытерли клинки и убрали их в ножны, после чего оттащили тела на значительное расстояние в камыши вместе с копьями. Катон указал на кровь на тропинке и мазки на траве и стеблях, указывающие на насильственную смерть.

- Если кто-нибудь вернется сюда до наступления темноты, это выдаст наше присутсвие. – Он взглянул на серое небо. - Если только не пойдет дождь.

- Этих двух красавиц будет им не хватать. Будем надеяться, что они не скоро кинутся их искать.