Времени на дальнейшую маскировку не было, и они в троем нырнули в камыши на дальней стороне тропы, торопясь по труднопроходимой местности, не высовываясь, когда поселение было в поле зрения, пробираясь через воду и грязь и переходя на рысь на более сухих участках. Ганомену было все труднее поспевать за двумя римлянами, и им приходилось подхватывать временами его руки через плечи, когда они шли вперед. Над болотом сгущались сумерки, и Катон опасался, что они могут сбиться с пути. В то же время он напрягал слух в поисках любого признака тревоги, который свидетельствовал бы о том, что тела обнаружены. Но Фортуна, казалось, благоволила им, поскольку все жители поселения занимались тем, что разжигали костры для приготовления вечерней еды или отдыхали после дневных тренировок.

Когда они добрались до невысокой насыпи, он пробормотал:

- Мы уже близко. Теперь уже недалеко.

Они прошли еще некоторое расстояние, прежде чем он остановился и посмотрел на воду.

- Кажется, мы прошли это место.

- Быть такого не может, - вспыхнул Макрон. - Мы бы увидели лодку.

Они повторили свой путь, осматривая кромку воды. Ганомен заметил глубокую канавку в иле, где дно лодки было вытащено из воды, едва заметную в слабом свете.

- Вот...вот где это было.

Катон почувствовал, как у него заныло сердце. Он опустился на землю и уперся руками в колени. Макрон присел рядом с ним на корточки, а старик со страдальческим выражением лица уставился в канал.

- Он оставил нас...

- У нас проблемы, мы в полной заднице, – не весело проговорил Макрон. - Как только они найдут тела, они пошлют всех, кого смогут, чтобы найти нас.

- Я знаю. - Катон заставил свой уставший разум обдумать все возможные варианты, но только один из них давал реальный шанс на выживание. - Мы не можем вернуться в Бранодунум. Мы должны выйти на тропу из болот. Другого пути нет.

- Хардрин все еще здесь, все еще рядом, - настаивал Ганомен. - Он бы нас не бросил.

- Я не уверен, - сказал Макрон. - Он всего лишь ребенок. Засранец испугался и сбежал. Ничего удивительного.

- Нет, - покачал головой Ганомен. - Ты ошибаешься. У него железная дисциплина.

Он восстановил дыхание и, сложив руки, осторожно подул в узкую щель между большими пальцами, издав низкий гудящий звук. Подождав мгновение, он повторил его, затем среди камышей на небольшом расстоянии раздался шорох, и показалась темная фигура их лодки.

- Слава богам, - пробормотал Катон.

Хардрин подвел лодку к кромке воды.

- Я услышал, как возвращается лодка мятежников, и решил, что лучше спрятаться до вашего возвращения. Но даже тогда я должен был убедиться, что это вы.

- Все в порядке, парень, - сказал Макрон, забираясь на борт и ероша волосы мальчика, когда начали падать первые капли дождя. - Ты поступил правильно. Никогда в тебе не сомневался.

******

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ СЕДЬМАЯ

Когда Боудикка остановилась на небольшом расстоянии от небольшой группы воинов, стоявших с Сифодубном, хлынул ливень. Ее советник вышел вперед, когда она спешилась. Не обмениваясь словами, он провел ее на небольшое расстояние от тропы через поросший подлесок к месту, где стояла группа ее воинов. Они расступились, чтобы показать два тела, обнаруженные охотником из поселения. Лица и открытые участки кожи были белыми с мраморными крапинками после нескольких дней пребывания под открытым небом. Копья и щиты лежали среди тростника, где они были спрятаны вместе с трупами, хотя стебли были вытоптаны теми, кто обнаружил их и вытащил тела на тропу.

Этих двух человек не заметили в ту ночь, когда они не вернулись с колонной, отправившейся в поход. О них сообщили как об отставших, но когда на следующее утро они не вернулись в Лингомару, на их поиски была отправлена целая группа. Когда на тропе не оказалось никаких следов, Боудикка предположила, что эти двое дезертировали. Это вызывало серьезные опасения, поскольку они могли попасть в руки римлян и под пытками выдать местоположение опорного пункта повстанцев. Однако, после расспросов их ближайших товарищей, те категорически заявили, что двое пропавших не подавали никаких признаков того, что собираются дезертировать. «А ведь они могли бы так сказать, но вряд ли бы решились», подумала она. Если бы они заподозрили, что их товарищи собираются сбежать, и ничего не сказали об этом командирам, то знали, что их ждет суровое наказание. Суровая дисциплина, на которой она настаивала, чтобы закалить своих людей для войны с Римом, имела свои недостатки.

Сифодубн присел на корточки рядом с одним из трупов и указал на рану в груди.

- Это сделал меч. То же самое с другим. Его ударили в бок, и острие пронзило сердце.

Боудикка наклонилась, чтобы осмотреть раны, и кивнула. Затем она задала вопрос, от которого зависело так много.

- Наши мечи или их?

Сифодубн пожал плечами.