Найтингейл подал знак Гулид, та тихо наговорила что-то в рацию и кивнула мне. Я подбежал к главному входу проверить, открыт ли он. Затем вернулся к Найтингейлу и продолжил наблюдение, пока трое бойцов Группы тактической поддержки в полной защитной экипировке с грохотом не ввалились внутрь прикрывая двух парамедиков скорой помощи. Эти медики были специалистами по работе в условиях массовых беспорядков и имели собственную защитную экипировку — только их шлемы были выкрашены в зелёный цвет, видимо, чтобы сбить с толку бунтовщиков хотя бы на время выполнения работы. Пока они занимались пострадавшим, Найтингейл жестом велел двум бойцам занять позицию за стойкой регистрации, а третьему — остаться прикрывать врачей.

ГТП было строго приказано ни с кем не вступать в бой — только блокировать и докладывать.

***

Здесь обнаружился еще один изогнутый коридор, соединяющий павильоны и башни с лифтами. Квартиры на этих уровнях были сплошь одно- и двухкомнатными и принадлежали в основном подставным фирмам и инвестиционным фондам. Сивелл называл их «корпоративными центрами досуга», и ему, в общем-то, не обязательно было так сильно выделять интонацией слово «досуг», чтобы мы поняли, что он имеет ввиду. И все же их требовалось зачистить точно так же, как и магазины. Мы с Гулид снова контролировали лестничную клетку, пока Найтингейл применял свое фирменное ведьмачье чутьё, после чего он подал знак Стефанопулос, что её люди могут начинать поквартирный обход.

Мне хотелось сразу спуститься в подземный паркинг, потому что, помимо мысли о том, что Рейнард мог спрятать свою машину именно там, у каждой квартиры был не только собственный паркинг, но и подземный склад размером со стандартный морской контейнер. Но Сивелл указал, что у нас всё ещё есть долг заботы о людях в здании, и это должно быть нашим приоритетом.

— И, Питер, ты удивишся, но мы, блядь, догадались проверить это во время расследования.

Под «этим» подразумевалось складское помещение, закрепленное за квартирой Мартина Чорли.

Но «Рено 4» там не искали. Потому что про машину Рейнарда мы тогда ещё ничего не знали.

Мы находились внутри «Уан Гайд-Парк» уже больше двадцати минут, а я ожидал криков минут через десять… начало подозрительно задерживалось. Мартин Чорли последние два года мотал нам нервы — от отправки Бледной Леди, чтобы отвлечь меня от убийства в Вест-Энд Сентрал, до трюка Лесли с переменой лица, который она провернула сегодня же днём на Гайд-парк-корнер. Я был уверен: следующее, что произойдёт, тоже окажется уловкой.

Найтингейл тоже так считал. Потому что, когда Сивелл сообщил нам, что наблюдатели заметили свет в квартире Чорли тремя этажами выше, он отправил меня и Гулид проверить гараж, а сам пошёл наверх.

***

Если бы нам удалось сразу добраться до машин, всё могло бы сложиться иначе. Но на первом подземном уровне мы наткнулись на американцев. Ниже уровня земли лестница снова стала обычной бетонной — всё-таки это была служебная лестница — с такой же массивной противопожарной дверью, какую ожидаешь увидеть в любом современном здании. Мы никого не трогали и тихонько крались по леснице, когда одна из этих дверей распахнулась. В проёме я разглядел силуэт в тёмно-синем костюме, Гулид заорала:

— Оружие!

Я вскинул посох и заимпеллил дверью прямо ему в лицо.

Раздался хруст — дверь зажала его руку, затем оглушительный грохот выстрела и металлический лязг: пистолет упал на бетонный пол. Я не услышал крика Гулид из-за вопля мужчины: у него явно были сломаны обе кости предплечья. Я отпустил дверь ровно настолько, чтобы он освободил руку, и снова захлопнул её.

— Питер, — странным голосом сказала Гулид. — Кажется, меня подстрелили.

У меня едва хватило присутствия духа удерживать импелло на двери, когда я повернулся к Гулид: она ощупывала низ своего форменного жилета.

— Куда?

— Сюда, — Гулид показала чуть выше бедра. — Посмотришь?

Это то, на чём настаивали и Кэффри, и Найтингейл. Большинство людей падает после выстрела только потому, что так велит медиа. Даже если калибр небольшой, как у пистолета. Правда же заключается в том, что если не наступает мгновенная смерть или нет серьёзных повреждений, человек может вполне нормально функционировать до тех пор, пока начнется сильная кровопотеря или не разовьется шок. В полиции это называют «ходил, говорил, умер» — хотя чаще мы сталкиваемся с этим, когда мотоциклистов сбивают с их байков. Вот почему раненых нужно осматривать, даже если они стоят перед тобой со слегка озадаченным видом.

В плотной ткани специально экипировки Гулид определённо была дыра, когда я просунул палец внутрь, она расширилась, открыв такую же прореху в белой футболке под ней.

— Ай, — сказала Гулид. — Осторожнее.

Вытаскивать перочинный нож было бы слишком долго, поэтому я разрезал ткань заклинанием, которому научил меня Найтингейл — он заставлял меня тренироваться на письмах и упаковке от «Амазон». Я задрал футболку: вдоль её талии тянулась длинная ссадина. Я нажал на неё — Гулид поморщилась, но кожа была цела.

— Это просто ссадина, — сказал я. — Будет шикарный синяк.

В противопожарную дверь ударили, затем раздались выстрелы.