— Рейнард и наши друзья только что вошли через главный вход, — сказал он.

***

Мы ждали криков, но их не было. Это было даже хуже.

Все окна квартир были тёмными. Сиволл был на девяносто процентов уверен, что большинство сверхбогатых жильцов «Уан Гайд-Парк» либо временно отсутствуют, либо вообще ещё не живут в Лондоне и ждут, когда цены на недвижимость достигнут пика.

Стефанопулос и несколько полицейских в полной экипировке для подавления массовых беспорядков перекрыли тоннель от отеля «Ориентал», но Дэвид Кэри, опрашивая персонал, был почти уверен: по крайней мере одна группа успела войти до того, как всё заблокировали.

— Четверо белых мужчин в костюмах, — доложил он.

— Это будут американцы, — сказал Найтингейл.

Поступали сообщения о прорыве водопровода и затоплении с Слоун-стрит и у Серпентайна. Я сверился с блокнотом: всё это происходило вдоль русла Уэстборна, чей genius loci именовался Челси Темз. Я набрал Беверли и спросил, знает ли она, где её младшая сестра.

— У мамы, — ответила она. — Прячется под кроватью Ли.

— А Тайберн случайно не заскакивала? — спросил я.

Беверли сказала «нет» и велела мне быть осторожным с тем, что я собираюсь делать дальше.

— Всегда, — ответил я.

— Я серьёзно, — сказала она.

— Тайберн тоже наверняка там, — сказал я после того, как повесил трубку.

— Фулл-хаус, — заметила Гулид.

Наша операция доросла до того, что у нас появился мобильный командный пункт под кодовым названием «Бродвей», припаркованный на Саут-Кэрридж-драйв с хорошим видом на тыльную сторону «Уан Гайд-Парка». Главное преимущество мобильного штаба в том, что у Сивелла появилось место, откуда он мог орать на нас, сидя в удобном кресле с чашечкой чая.

К счастью для нас, постмодернистская страсть к прозрачным стенам означала, что в «Уан Гайд-Парке» никто не мог перемещаться по лестницам или лифтам незамеченным для наблюдателей, которых Найтингейл разместил в зданиях напротив. Мы перекрыли Саут-Кэрридж-драйв и отодвинули оцепление на двадцать метров к югу, но Сивелл не спешил блокировать Найтсбридж и Олд-Бромптон: час пик ещё не прошел.

У нас было примерно двадцать-тридцать минут до того, как пресса догадается: крупная полицейская операция развернулась в самом дорогом районе Лондона.

Гулид предложила оставить их всех внутри, а потом арестовать выживших, за что она удостоилась довольной улыбки Сивелла. Но он тут же покачал головой.

— Кто-то, — сказал он, глядя на Найтингейла, — должен будет войти туда и навести порядок.

— Совершенно верно, — сказал Найтингейл и посмотрел на меня. — Питер?

— Громко или тихо? — спросил я.

— Конечно, тихо! — сказал Найтингейл.

На том и порешили. Но сперва нам с Гулид пришлось влезть в комбинезоны спецподразделения, а после коротких препирательств надеть еще и щитки для голеней и налокотники. Шлемы мы брать не стали, но Гулид сменила свой хиджаб на огнеупорный подшлемник, в котором стала выглядеть так, будто собралась в космос на «Союзе».

— Скромно и практично. — сказал я. Она ухмыльнулась.

Разумеется, мы оба надели бронежилеты и обвешались балончиками перцового спрея и скоростными наручниками. Я даже подумывал взять электрошокер — теперь у меня есть разрешение и подготовка для его ношения — но такие штуки обычно только усложняют дело.

Наконец Найтингейл вручил мне дубину из лакированного дерева размером и формой с черенок лопаты: один конец был обмотан брезентом, другой окован железом. На боку были выбиты шестизначный номер и клеймо молота с наковальней — знак Легендарных Сынов Вейланда.

Когда я сжал её в руке, почувствовал гул улья и солнечный свет среди холмов и живых изгородей.

И снова в бой. — подумал я.

Мы построились с тыльной стороны мобильного командного пункта. Сивелл закатил глаза при виде нас, но промолчал. На Найтингейле был кожаный сапёрный плащ, но, слава богу, он обошелся без полагавшихся к нему бриджей. На ногах у него были внушительные армейские ботинки, которые явно не развалились только потому, что Молли не позволяла ничему из его одежды умереть своей смертью, чёрт!

Он поймал взгляд Гулид.

— Сахара, — сказал он, — ближе к развязке всё наверняка примет несколько эзотерический оборот, а вас этому не учили. Совесть не позволяет мне просить вас пойти с нами.

— Если вы не возражаете, сэр! Думаю, мне всё же стоит довести это до конца! — сказала она. — Иншалла.

«Если на то будет воля Аллаха».

— Вот и славно, — отозвался Найтингейл.

Ну всё, — подумал я. — Нам хана.

15. Статус шесть

Оценка рисков — ключевая часть современной полицейской работы. Прежде чем бросаться в очередной кризис, современный бобби должен спросить себя: учитывая особенности текущей ситуации, поможет ли моё вмешательство добиться положительного исхода? Каковы шансы, что всё пойдёт наперекосяк? И если так случится, насколько вероятно, что виноватым окажусь я?