Я посмотрел на Гулид, она — на меня, и мы оба так и застыли в нерешительности, думая о том, что прямо сейчас было бы неплохо получить хоть какое-то руководство. И в этот момент, под доносившуюся откуда-то «Fanfare for Rocky» Билла Конти, произошло явление инспектора Стефанопулос, а за ней по леснице програхотало примерно пол-автобуса бойцов Группы тактической поддержки.

— Просто ссадина, босс, — сказала Гулид прежде, чем Стефанопулос успела что-то сказать.

Стефанопулос посмотрела на дверь.

— Американцы? — спросила она.

Я ввёл её в курс дела.

— Но нам даже не нужен этот этаж, — сказал я. — Мы должны проверить гараж.

— В таком случае мы обеспечим безопасность лестницы, пока вы идёте вниз, — сказала она. — Если американцы попытаются выйти — задержим их, если нет — подождём подкрепления.

Она ткнула пальцем в Гулид.

— Ты, будь осторожнее. А ты, — она повернулась и одарла меня своим убийственным взглядом, — постарайся быть чуть менее Питером Грантом в этой вылазке.

У меня уже был готов остроумный ответ, но тут вся лестница содрогнулась. Вокруг нас посыпалась мелкая серая пыль: балки крепления лестницы заскрипели по бетону.

«Эйрвейв» Стефанопулос зашипел: Сивелл сообщил, что квартира Чорли только что вспыхнула фейерверком. Я тоже это почувствовал среди грохота и визгов, эхом разносившихся по лестничной шахте. форма и контр-форма — полноценная магическая дуэль. Найтингейл сошёлся с кем-то могущественным — наконец-то с самим Мартином Чорли?

Я открыл рот, но Стефанопулос подняла руку, требуя тишины.

— Подожди.

— Но…

Три выстрела из-за противопожарной двери, но не очень близко. Ещё два дальше. Затем топот бегущих ног прямо за дверью и еще пять или шесть выстрелов подряд — громких, быстрых, отчаянных. Я подобрался, но Стефанопулос остановила меня ещё одним фирменным взглядом.

— Жди.

Два выстрела… а затем на нас словно навалился какой-то старомодный джентльменский клуб: пахнуло волной бренди, сигарного дыма и фазана с душком. Следом, мешаясь с ароматом мускатного ореха и блеском серебра, накатил разгоряченный азарт толпы, треск дерева под нагрузкой и запахи старого каната, неповиновения и страха.

И надо всем этим, взмывая ввысь подобно чистой ноте в трубном соло, стоял запах древесного дыма и свежепойманой рыбы, запеченной на открытом огне.

А потом тишина.

— Что это было? — спросила Стефанопулос.

— Ладно, — сказал я. — Нам нужно попасть туда прямо сейчас.

— А американцы? — спросила она.

— Да, нам нужно их спасти от участи хуже, чем принудительная охрана рек, — сказал я. И тут же добавил: — Мы должны вызволить их из-под власти Тайберн.

Все уставились на меня — и, странное дело, особого энтузиазма я не увидел.

— Я пойду первым, проверю, всё ли с ними в порядке, а вы пока обеспечьте безопасность этого уровня, и я наконец смогу спуститься в гараж, — сказал я. Стефанопулос кивнула. Гулид пошла со мной, потому что всегда хорошо иметь свидетеля, когда ситуация становится сложной, особенно если это свидетель, которому доверяют старшие офицеры.

***

Магическая дуэль всё ещё продолжалась наверху, я это чувствовал, но грохот и взрывы утихли. Вероятно, всё становилось тоньше — а значит, тем больше причин мне придерживаться плана.

Мы с Гулид осторожно прошли через дверь и оказались в длинном коридоре, который тянулся вдоль всего комплекса. Здесь был роскошный серый ковёр, кремовые стены, а вокруг царило то самое ощущение глухой клаустрофобии, какое обычно бывает в современных отелях. В воздухе стояла дымка, и мне показалось, что я уловил запах пороха.

Тихая музыка доносилась слева, и мы двинулись туда — мимо пары лифтов и ещё одной лестницы, через противопожарную дверь, которую кто-то подпер огнетушителем. За ней был ещё один коридор, а примерно на полпути — пара открытых двустворчатых дверей. Я уловил запах хлорки, пока мы крались вдоль стены, а музыка — судя по всему, из динамика чьего-то телефона — сменила трек: середина семидесятых, группа мучительно терзала пару гитар и саксофон. Рядом с открытыми дверями кто-то любезно оставил пакет из «Вейтрос», набитый «Глок 17». Я караулил, пока Гулид осматривала находку.

— Три штуки, — сказала она.

Эти, плюс тот, что остался на лестнице, должно было закрыть вопрос со всеми пистолетами американцев. Если только у них не было запасных стволов, пристёгнутых к лодыжкам.

Мы проскользнули внутрь как можно тише — в атриум того, что, как я догадался, было знаменитым подземным бассейном. Музыка доносилась прямо впереди, а поверх неё мы слышали плеск воды, крики и безошибочно узнаваемый звук ударов по мячу.

Гулид вопросительно посмотрела на меня, но откуда мне было знать, что означают эти звуки?