Ровно в срок я заметил его, идущего по улице со стороны станции. Тот же тощий заморыш, руки в карманах потёртых джинсов, в серых «Адидасах» и как и я — в капюшоне от дождя и случайных камер. Я думал, он просто пройдёт мимо, но перед самой остановкой он резко свернул и перебежал дорогу к «Греггс».

Я доел последний кусок стейк-пирожка, ожидая, пока он выйдет. Я планировал перехватить его в очереди, но теперь мне стало любопытно, что он затеял.

Что бы это ни было, оно явно включало три больших пакета еды. Даже Зак, подумал я, не может столько съесть — или, по крайней мере, не за один присест.

Я последовал за ним за угол и вниз по Белсайз-роуд, которая идёт вдоль железнодорожных путей и является одним из тех мест, где видно, как индустриальное наследие Лондона стремительно превращается в роскошные офисы для аренды. Хотя этот процесс ещё не затронул ветхий ряд одноэтажных гаражей на полпути вниз по улице со стороны железной дороги.

Зак остановился у боковой двери, повернулся и подождал, пока я подойду.

— Можешь войти, — сказал он. — Но говори потише.

Внутри было сразу видно, что, несмотря на гаражные ворота с фасада, изначально это место строилось как мастерская — с двускатной крышей из кованого железа и стекла, призванной ловить скудный поздневикторианский солнечный свет ради экономии на газе. От времени и запустения стекло пожелтело и стало почти непрозрачным, за исключением дальнего конца, где его, судя по всему, недавно помыли.

Голые кирпичные стены были побелены и покрашены в пастельные оттенки розового, зелёного и жёлтого. В одном углу стояли книжные полки, в другом — ряд раковин и мокрая зона. На полу лежал промышленный линолеум и легко чистящееся ковровое покрытие в зелёных и коричневых тонах. Повсюду стояли маленькие столики и стульчики детского размера. На одной стене моё внимание привлекла фреска в стиле Пола Кидби: орангутан за кафедрой для чтения.

Группа из десяти или двенадцати детей внутри сюрпризом не стала, как и то, что при виде Зака с охапкой вкусностей они хлынули вперед, словно изголодавшаяся по сладкому волна. Удивило другое — они сделали это почти в абсолютной тишине. Это были дети Тихого Народа, обитавшего под Ноттинг-Хиллом и Лэдброк-Гроув: бледнокожие, большеглазые, обычно никогда не поднимавшиеся на поверхность. У многих были светло-русые волосы, которые еще не успели потемнеть до их привычного каштанового оттенка. Глядя, как их рассаживают по местам, пока они вовсю косятся на Зака, распаковывающего пакеты, я поймал себя на том, что изо всех сил стараюсь не думать о кирпичной стене.

Молодая женщина, которая присматривала за детьми, была такой же тонкой и бледной, с каштановыми волосами, уложенными сзади в аккуратную французскую косу. Она явно успела открыть для себя все прелести и практичность джинсов-скинни, но выше пояса на ней были светло-желтая блузка с высоким воротником и жилетка. В помещении она оставалась в темных очках, хотя ее подопечные, как я заметил, были без них.

Зак уже открыл пакеты и раскладывал аккуратные горки пончиков с ревенем и заварным кремом, бельгийских булочек и глазированных пирожных на простые глиняные тарелки, прекрасные в своей лаконичности. Вдруг раздалось тихое утробное урчание, прозвучавшее громом среди неестественной тишины этого детского сада. Это урчало в животе Зака.

По детям пробежала волна — тихий смешок передавался от одного к другому. Их учительница снисходительно улыбнулась Заку, а тот в ответ слегка помахал рукой. И тут я её узнал. Это была Элизабет Десять-Тонн, чей отец был королем Тихого Народа — ну, или если не королем, то главным бригадиром, старшим горным инженером или кем-то в этом роде.

Она была строга, заставила детей терпеливо ждать, пока всё будет готово, а потом выстроиться в очередь за одним угощением и одной кружкой молока от Зака,а тот всё это время сиял как Санта-Клаус.

— Идея в том, — тихо сказал Зак, — чтобы приучить их к солнечному свету.

Дети доели угощение, а мы с Заком спылесосили остатки, пока Элизабет Десять-Тонн читала им сказку на другом конце этого детского сада.

— Они собираются переселиться на поверхность? — спросил я.

— Не говори глупостей, — сказал Зак. — Но они и правда подумывают прикупить немного недвижимости, чтобы обзавестись официальным адресом.

А потом наверняка соединят её с лабиринтом своих тоннелей под Ноттинг-Хиллом. Идея была умной: так Тихий Народ мог бюрократически интегрироваться в общество, не теряя при этом свободы применять викторианские стандарты охраны труда к своим подземным работам.

— Чья это была идея?

— Твоей подружки Леди Тай, — сказал Зак и объяснил, что она к тому же уладила все вопросы с Управлением по стандартам в сфере образования и советом Кемдена и выбила нужные разрешения и лицензии. Мне доводилось иметь дело с Кемденом, так что понимал — это было чертовски непросто.