По очевидным причинам я оставил это интригующее заключение при себе.

— Чорли владел этим местом пять лет, — сказала Стефанопулос. — За всё это время здесь не было ни одного жильца.

— Он знал о Реках, — сказал я. — Должно быть, считал удобным иметь возможность следить за ними. Или знал, рано или поздно ему придётся сойтись с Леди Тайберн один на один.

— Всё равно неплохое вложение за пять лет, полагаю, — сказала Стефанопулос. — Но почему снайпер? Это не его почерк.

— Если он хотел убить Оливию, то понимал, сначала придётся разобраться с её матерью, — сказал я. — И знал, что должен застать Тайберн врасплох, до того как она осознает нападение. Иначе, когда Леди Тай так близко к своей реке, так близко к Темзе — это бы не сработало.

Я посмотрел на окно напротив, теперь закрытое плёнкой.

— На такой дистанции он просто не мог промахнуться, — сказал я.

— И всё же мёртв именно он, — заметила Стефанопулос. — Могла ли она метнуть меч на такое расстояние?

Я попытался представить, как Тайберн резко разворачивается на каблуках, отводит руку назад и словно в дешёвом спецэффекте метает меч через улицу. Снайпер отшатывается, с удивлением опускает глаза на часть клинка и навершие, которые забавно дрожат у него в груди. Для Тайберн это было бы слишком безвкусно. К тому же меч так и не нашли.

— Если она его метнула, — сказал я, — то кто его вытащил?

Стефанопулос издала традиционный короткий вздох старшего офицера, который собирается объяснить что-то, что казалось очевидным с самого начала разговора, но, очевидно, не было.

— Без обид, Питер, — сказала она. — Но мы как бы рассчитывали, что информацию предоставишь ты. Мы всего лишь обычные полицейские, никто из нас не разбирается в мистических искусствах и не трахается сейчас со сверхъестественным существом.

— Ну, вы не можете быть так уверены за всех, босс, — сказал я, подумав о Ванде, управляющей, которую никто бы не счёл «особенной», если бы не знал, на что смотреть. Но Стефанопулос была права. Это была епархия Безумства, и было просто стыдно, что мы так чертовски хреново справляемся со своей работой.

Давайте пока исходить из того, что мертвый снайпер как-то связан с весельчаком сэром Тайберном — которого отец и братья последние полтора века считали покойником.

Но мы знаем, от обычных людей иногда остаются видимые следы, и при особых обстоятельствах они могут физически взаимодействовать с материальным миром.

Бывают ли у богов призраки? — задумался я.

Если да, разве не были бы они гораздо могущественнее тех, что остаются после людей? Или это типичное предположение первого порядка? Вероятно, подумал я. И всё же, если придерживаться этой мысли, мир наверняка был бы полон могущественных призраков бывших богов. В литературе я с подобным не сталкивался, и хотя мои предшественники по ремеслу частенько были тупы как пробка, думаю, даже они заметили бы нечто подобное.

Возможно, подумал я, мёртвый бог сливается с существованием нового бога примерно так же, как дремлющая генетическая вариация может существовать в ДНК организма — ожидая подходящих условий для проявления и — вуаля! — внезапно бактерия становится устойчивой к жаре, наша Хлоя получает свой большой шанс на Бродвее, а наёмный снайпер получает нежданные полметра холодной стали в грудь.

Возможно, это объясняло бы, почему реки Лондона так быстро породили новых богинь после того, как Мать Темза заняла свой трон. Возможно, между мёртвыми сыновьями старого Отца Темзы и дочерьми, занявшими их место, было нечто большее, чем просто историческая преемственность.

И определённая река на границе с Уэльсом — там мы с Беверли стали «катализаторами» создания нового духа, нового гения места, нового бога.

Чёрт! — подумал я. — Кажется, я только что изобрёл эпидемизм.

— Питер? — окликнула Стефанопулос. — Ты ещё с нами?

— О боже! — сказал я. — Кажется, я предпочел бы быть лягушкой.

И прежде чем Стефанопулос успела отвесить мне подзатыльник за то, что я выражаюсь загадками, я добавил, что в этом вопросе придётся покопаться.

— Но всё равно нужно проверить: найдутся ли металлические фрагменты в раневом канале? — сказал я и напомнил себе попросить доктора Вон провести максимально чувствительный анализ. Ведь если она ничего не найдёт — возможно, снайпера пронзил меч, который физически не существовал.

Что точно существовало — так это вода, хлынувшая из-под улицы перед домом Леди Тай. Прорыв водопровода — по версии «Темзенского водного управления», которые обещали разобраться, почему он решил случиться именно в тот момент, когда невидимый меч пронзал грудь мистера Снайпера.