Гулид пришлось её арестовать, у неё не было выбора. Адвокат тоже это понимал, но не успел и рта раскрыть, как Гулид уже вскочила и зачитала предупреждение. Леди Тай, до этого смотревшая на дочь с недоверием, резко повернулась к Гулид — и на её лице появилось выражение, которого я никогда не ожидал увидеть. Животный страх. Но он исчез в ту же секунду, сменившись спокойной решимостью — для любого здравомыслящего сына Западной Африки это сигнал, что пора срочно покидать помещение. Она встала, и в этот момент я ощутил внезапное сопротивление, будто попал в ледяное течение. Клянусь, кружки на сушилке у раковины начали дребезжать.

Я тоже поднялся и произнёс её имя так громко и властно, как только осмелился.

— Тайберн!

Она сверкнула глазами, потом посмотрела на дочь, которая с потрясённым видом переводила взгляд с одного взрослого на другого. Только сейчас, в самом конце, до неё дошло, насколько глубоко она вляпалась. Оглядываясь назад, я думаю, всё не пошло наперекосяк прямо на кухне только потому, что Леди Тай не могла решить, на кого из нас она злится больше.

— Давайте все присядем, — предложила Гулид, — пока я организую транспорт.

Мы с Тайберн сели, но я заметил, как Гулид выскользнула из кухни — явно чтобы притащить сюда ораву полицейских. Нам понадобится: транспорт до Белгравии, поисковая группа для обыска дома и, Боже, пожалуйста, поддержка «Сокола» для меня, а также старший офицер, чтобы накрыть всё это теплым и уютным одеялом своего звания.

— Я правда под арестом? — спросила Оливия.

Адвокат прочистил горло.

— Ты, — обратилась Леди Тай к дочери. — Больше ни слова. Ты, — она повернулась к адвокату. — Мне нужно чтобы лучший уголовный адвокат из твоих знакомых, ждал нас в участке.

Адвокат сглотнул, кивнул и открыл было рот, но передумал. Он быстро собрал портфель и бумаги и покинул кухню.

— Я... — начала Оливия.

— Заткнись, глупая девчонка, — оборвала её Тайберн.

Мы сидели в тишине минут десять, пока Гулид не организовала официальный транспорт. Она вернулась в кухню и сообщила Оливии, что та должна поехать с ней в участок. Мы снова встали, но на этот раз Леди Тай держала себя в руках и смотрела, как уводят её дочь, не устраивая разрушений.

Хотя я мысленно отметил, надо будет днём позвонить в «Темзенское водное управление» — на всякий случай.

— Это ты называешь «всё под контролем»? — сказала она, когда мы остались одни. — Надо было оставить тебя под землёй.

Именно когда я был под землёй, мне показалось, что у меня были галлюцинации. Я как будто очнулся на Оксфорд-роуд в те времена, когда она была пыльной просёлочной дорогой, и разговаривал с молодым человеком с мечом на поясе и блеском в глазах. Местные звали его Сэр Уильям. Он хотел со мной побеседовать, но у меня были дела в мире живых. Закончив с ними, я обратился к официальному архивисту Безумства доктору Гарольду Постмартину — узнать, что говорят исторические источники. Мы нашли упоминание о нём в Rotuli Parliamentorum, как известно любому дураку, всё там на латыни — он значился как Сэр Уильям Тайберн, хотя в переводе мог читаться и как «из Тайберна».

Мне бы хотелось спросить Леди Тай, был ли наш молодой Сэр Уильям более ранним воплощением Тайберн? Помнит ли она его? Ощущает ли преемственность? Или всё оборвалось после его «смерти» в середине девятнадцатого века?

Но мудрец знает, когда стоит держать язык за зубами. Мы долго сидели в молчании, пока наконец Леди Тай не вздрогнула и не повернулась к входу в дом.

— Ну вот ты и соскочил с крючка, — сказала она. — Твой Господин и Повелитель прибыл.

Через пару мгновений Найтингейл открыл дверь кухни и вошёл. Он слегка кивнул Леди Тай.

— Сесилия, — сказал он. — Как ты держишься?

— О, я просто счастлива получить персональное внимание, — ответила она.

— Почему бы тебе не пойти со мной? — предложил Найтингейл. — Посмотрим, сможем ли мы всё уладить.

Так говорят даже тем, кто стоит над окровавленным телом близкого с молотком в руке. И самое странное, большинство людей, даже если понимают, что ничего хорошего их не ждёт, идут спокойно и позволяют себя «уладить».

Я не думал, что Леди Тай будет молчать вечно. Но иногда в этом и есть радость службы рядового констебля, можно переложить проблемы на старших по званию.

Перед уходом Найтингейл поймал мой взгляд и жестом показал вверх, он хотел, чтобы я проверил спальню Оливии до приезда основной поисковой группы.

Проблема с криминалистикой в том, что чем она совершеннее, тем больше неудобств доставляет. В старые времена полиция могла топать по месту преступления в ботинках двенадцатого размера и тыкать всё карандашом. Теперь же можно получить ДНК с образца размером с глаз божьей коровки — и минимум надо быть в перчатках. Раньше я носил запасные перчатки в кармане, теперь там ещё и бахилы — на всякий случай. Правда, на полированном полу в них легко поскользнуться, поэтому я надел их только после того, как нашёл комнату Оливии на втором этаже.