Я не нашёл ни запрещённых веществ, ни приспособлений для их употребления. Возможно, всё это было спрятано, но если так — следственная группа всё равно обнаружит. Я не ощущал в комнате и никакого остаточного магического следа. Обычно я чувствовал что-то рядом с богами и богинями рек — даже когда они намеренно скрывали свою сущность, — но здесь не было ничего, кроме обычного фона.

Что унаследует ребёнок от союза речного божества и смертного? И от кого именно? Флит был женат на Фейри, но Беверли говорила, что все её дети приёмные. У Оксли была Исида, явно унаследовавшая долголетие откуда-то, а у Эфры — Оберон, которого Найтингейл называл Старым Солдатом. Обратите внимание на заглавные буквы.

А если бы у меня с Беверли были дети, разумеется, сейчас это не обсуждается, какими бы они были? Кроме того, что потрясающе красивыми, конечно. Были бы они ручейками, потоками, ливневыми стоками или просто обычными детьми?

Это напомнило мне позвонить Беверли.

— Привет, детка, — сказала она. На заднем плане я слышал плеск воды о вертикальную поверхность — борт лодки или, скорее, сваю.

Я спросил, где она.

— На острове Ил-Пай-Айленд, — ответила она. — Разбираюсь с одним спором. Эти люди такие наглые! Думают, что купить дом на острове — просто очередная инвестиция.

— А разве нет? — спросил я. Конец Ричмонда/Твикенхэма стал центром хипстеров с тех пор, как большие деньги вытеснили оттуда телевизионщиков и литературных редакторов из Хэмпстеда и Примроуз-Хилл.

— Не-а, — сказала она. — Живёшь на острове посреди реки, особенно этой реки — надо соблюдать определённые правила и оказывать знаки уважения, если хочешь процветать. Ты всё ещё у меня дома?

— Я на вызове, — сказал я, очевидно, Беверли ещё не слышала о своей племяннице.

— Жаль, — сказала она. — Я надеялась, что ты согреваешь мне постель.

— Прости, — сказал я. — Слушай, я на работе, прямо сейчас ничего не могу сказать, но тебе нужно связаться с мамой.

— Это по работе? — спросила Беверли. — Или по магической работе?

— Я не знаю, и мне всё равно не положено тебе рассказывать.

— Может, ты сам сможешь ей всё объяснить позже, — сказала Беверли. — Она сказала, что может заглянуть на выступление твоего отца.

О котором я совсем забыл.

— Просто позвони маме, — сказал я. — Это важно.

Беверли пообещала сделать это сразу после того, как разберётся с непокорными островитянами.

А наши дети были бы...? Подумал я после того, как мы повесили трубки. Они бы хорошо плавали?

В этой комнате я больше ничего не узнаю — пришло время отправляться на базу.

Из-за всей этой истории с джазом, подземельем, проклятой машиной, русскими и, давайте не будем забывать про плесень (как бы мы ни старались) — полиция Белгравии сдалась и выделила мне собственный стол в отделе расследований. Я говорю «собственный», но на самом деле я делил его с Гулид и белым констеблем по имени Дэвид Кэри. Ни один из них не был в восторге от такого соседства, особенно потому что стол был рассчитан на двоих.

— О, похоже, это будет то еще дело, — сказал Кэри, когда я устроился рядом. — Не пора ли взять отпуск?

Я ответил, что поздно, но если ему повезёт, Гулид возьмёт всю тяжёлую работу на себя.

— Лишь бы не пришлось снова возиться с этими странными машинами, — сказал он.

Операция получила кодовое название «Мэригольд», и после звонка старшему по делу в канцелярии мне открыли доступ к ХОЛМС. Я ввёл результаты предварительного осмотра комнаты Оливии и загрузил фотографии коллажа со стены. Затем начал искать окончательный список гостей вечеринки, чтобы сравнить с фотографиями. Этим я занимался до тех пор, пока Кэри не указал мне, что актуальный список уже висит на доске вместе с фото. Я сопоставил Альбертину Прайс с одной из фотографий в коллаже Оливии, но больше никого узнать не смог. Спросил Кэри, это окончательный список? Он ответил — ждут показаний.

В коридоре в комнате для допросов Оливия, которая теперь сидела рядом с адвокатом в дорогом костюме и с характерным ливерпульским акцентом, благоразумно решила молчать. Гулид была вне себя. Ппредварительный обыск дома Тайбернов ничего не дал — из шести наборов отпечатков пальцев с упаковки таблеток ни один не совпал с отпечатками Оливии. Более того, ни один из отпечатков из квартиры в «Уан Гайд-Парк» тоже не совпал. Гулид хотела знать, может ли Тайберн магически убирать отпечатки? Я ответил, вряд ли без уничтожения всего остального. Она попросила уточнить у Найтингейла. Я сказал, что уверен, потому что специально составил список современных криминалистических методов и проверял их по очереди на Найтингейле.

— Что-нибудь сработало? — спросила Гулид.

— Пока ничего, — сказал я. — Можно сжечь поверхности на месте преступления, но тогда будет очевидно, что ты это сделал.

— Могу себе представить, — сказала Гулид. Однажды она видела, как я случайно поджарил утку.