3. Вождение в состоянии радости

Вопреки тому, что показывают по телевизору, нельзя просто подойти к скорбящему родственнику и начать задавать ему сложные вопросы — ну, разве что вы подозреваете, что это он совершил преступление, и даже тогда от вас ожидают наличия хоть каких-то доказательств. Сначала нужно согласовать допрос со старшим следователем или с инспектором, отвечающим за тактическое руководство — а в данном случае это была Стефанопулос. И она хотела знать почему.

— Есть некоторые свидетельства, что Кристина Чорли могла быть практикующей, — сказал я и объяснил выводы доктора Валида и Вона, что привело к тому, что Стефанопулос задала те же вопросы, что и я. Так что я поделился с ней тем же отсутствием ответов, которые получил от докторов Валид и Вон — в полиции это называется «фокусировка информации». Сначала вы определяете, чего не знаете. Следующий шаг — найти подходящего типа и допрашивать его, пока не получите ответы. В старые времена нас не слишком волновало, имеют ли эти ответы хоть какое-то отношение к фактам, но сейчас мы стали гораздо придирчивее.

Стефанопулос отправила нас в офис Сивелла.

— Да. Ладно, — сказал он. — Но это должно быть сделано с долбанной тактичностью и дипломатизмом.

***

На самом деле Мартин Чорли жил не в Лондоне, а за пределами М25, в доме священника XVIII века стоимостью два миллиона фунтов рядом с Хай-Уиком. К счастью, мне и Гулид не пришлось тащиться по М40, потому что мистер Чорли, официально опознавший свою дочь утром, уже перебрался на работу в Сити. Он наотрез отказался от офицера по связям с семьёй — многие так делают — но уже дал показания сразу после опознания. Для полицейских «близкий родственник» часто рифмуется с «главным подозреваемым», так что мистеру Чорли уже был посвящен довольно большой раздел в ХОЛМС. Из него мы с Гулид получили все ключевые детали, дата рождения, школа, университет, история работы, большой семейный дом и дополнительная квартира председателя над офисом на Литтл-Бритен.

— Что, нет виллы в Тоскане? — спросил я.

— Он предпочитает Америку, — сказала Гулид, просматривавшая двадцатилетнюю историю путешествий. — Вашингтон, Нью-Йорк, Майами, пара поездок в Атланту — большинство из них связаны с работой.

Как и поездки в Берлин, Париж и Женеву — в качестве председателя некоего Фонда общественной политики. Была полезная пометка от того, кто проводил первичную проверку, «Влиятельный аналитический центр, будьте осторожны». Я проверил адрес, и мы с Гулид отправились испытывать на прочность свои навыки деликатного общения.

К обеду ветер усилился, и на Ладгейт-Хилл курильщики во время перерыва жались под ненадёжными навесами — такими их делают на современных зданиях, чтобы отпугнуть бездомных, — пытаясь получить дозу никотина до того, как наступит переохлаждение.

Движение в Сити в дождь всегда раздражает, и Гулид тоже была раздраженной, после того как мой объездной манёвр вокруг собора Святого Павла поставил нас за фургоном доставки «Окадо» на двадцать минут. К счастью, он свернул до того, как мы добрались до Ротонды, и мы быстро объехали Музей Лондона и въехали на тот кусочек Литтл-Бритен, что тянется вдоль Постманс-парка.

В парке деревья ещё не сбросили большую часть листвы, улица была узкой и тенистой, пахло мокрой травой, а не бетоном, как в остальном Сити. Офис располагался в здании середины викторианской эпохи, чьи флорентийские изыски не могли обмануть никого, кроме самого здания. У двери была латунная табличка с надписью «Фонд общественной политики», а за дверями — прохладный голубой мраморный холл и молодая, белая женщина странно вытянувшаяся за стойкой регистрации. Поскольку это не лучшая практика, мы не стали звонить заранее для записи. Это дало Гулид возможность подразнить секретаршу, не показывая удостоверение сразу после того, как представилась.

Выражение лица секретарши прошло классический трёхэтапный поворот от тревоги к подозрению и, наконец, остановилось на профессиональной дружелюбности, когда она подняла трубку и сообщила кому-то на другом конце провода, что «полиция» прибыла для разговора с мистером Чорли. Позже мы сошлись во мнении, что хотя она и потеряла очки за неуверенность в идентификации нас как полиции, в целом это было неплохое выступление.

— Определённо в верхней половине турнирной таблицы, — сказала Гулид, пока мы ждали, когда нас проводят наверх.

Офис Мартина Чорли был тщательно спроектирован так, чтобы не казаться претенциозным, лакированные половицы, разномастные коврики, кожаный диван из «Джон Льюис» и стеклянный стол — я знал, что он из «ИКЕЯ», потому что сам присматривался к такому для своей техно-пещеры.