— Да, — сказала Оливия. — Насколько я знаю.

— А ваш отец тоже был дома? — спросила Гулид.

— Он за границей, — сказала леди Тай.

Гулид спросила, где он сейчас.

— Это имеет отношение к делу? — спросил адвокат.

— Просто уточняем хронологию событий, — сказала Гулид.

— Он в Дубае, — сказала леди Тай. — По контракту.

— Вот как? — сказала Гулид. — Какого рода контракт?

— Он инженер-строитель, — сказала леди Тай и, глядя прямо на меня, добавила, — Он специализируется на гидрологии, системах управления водными ресурсами и тому подобном. — Она снова повернулась к Гулид. — Он лучший в своей области.

Мы с Гулид всё это знали, не только потому что запросили проверку по базам до приезда, и не только потому что я по привычке веду досье на все Реки, но и потому что Беверли как-то напилась и полночи жаловалась мне на леди Тай и её «идеального чёртова мужа». По словам Бев, в глазах её мамы Джорджа Макаллистера-Темза могли улучшить только две вещи, диплом врача и чуть более тёмный загар.

— А чем вы занимаетесь? — спросила Гулид.

— Детектив? — сказал адвокат, глядя на неё.

— Мне любопытно.

— Разве скворец вам не рассказал? — спросила леди Тай.

— Скворец?

Леди Тай кивнула в мою сторону.

— Ваш коллега.

— Она заседает в куче всяких общественных советов... всяких комитетах, — сказала Оливия, глядя в точку на столе между нами. — И директор примерно миллиона компаний.

— Пяти, — сказала леди Тай. — Я неисполнительный директор пяти фирм.

— То есть вы не Богиня Реки Тайбёрн? — спросила Гулид.

Я поморщился, Оливия закатила глаза, но к счастью леди Тай была в игривом настроении.

— Это не совсем работа, не так ли? — спросила она. — И к делу не относится.

Адвокат открыл рот, чтобы что-то сказать, но Гулид быстро повернулась к Оливии и спросила, сколько людей было в квартире.

— Не знаю, — сказала Оливия.

— Понятно, — сказала Гулид. — Давайте начнём с тех, кого вы знаете.

Оливия поёрзала на стуле как пятилетняя, именно поэтому адвокаты советуют держать рот на замке во время допроса. Она заставила Гулид попотеть, но в конце концов подтвердила, что она вместе с несколькими другими была в квартире. Она не знала погибшую Кристину Чорли и не знала, как компания попала в «Уан Гайд-Парк».

— Мы прошли через отель по соседству, — сказала она. «Мандарин Ориентал» предоставлял полный пакет услуг для жильцов «Уан Гайд-Парк» от уборки и кейтеринга до выгула собак и ароматерапии, а также имел подземный туннель от отеля к комплексу. Оттуда дети поднялись по отдельной служебной шахте и попали в квартиру.

— Я просто шла за всеми остальными, — сказала она и заявила, что была немного навеселе. Один из парней мог знать коды от дверей безопасности, она думала, его звали Джеймс, но фамилии не знала. Так что это мог быть Джеймс Мюррей, несчастный парень Кристины, но нельзя сходу делать такие предположения. Она знала имена Альбертина Прайс, соученицы из Святого Павла, и её бойфренда Аласдера, или как его там, который учился в Вестминстере, а также Морин, которая была чьей-то старшей сестрой, и Рода как бы его ни звали, Крабфиш или что-то вроде того, определённо шотландец.

— У него был один из тех шикарных шотландских акцентов, — сказала Оливия.

Гулид ходила вокруг имён и хронологии минут двадцать, двадцать минут это примерно столько, сколько нужно, чтобы средний подозреваемый, то есть свидетель, забыл детали только что сказанной им лжи, прежде чем спросить о наркотиках.

— О каких наркотиках? — спросила Оливия, её взгляд метнулся к буфету из ореха, стилизованному под французский фермерский дом с одной полкой, где стояла юбилейная тарелка 1977 года, а также две тарелки с фотографиями, напечатанными по индивидуальному заказу. На них, вероятно года три назад были запечатлены сама Оливия со своим братом. Судя по страдальческим выражениям лиц, официальной позе и школьной форме их явно пересняли со школьных фотографий. У моей мамы в гостиной есть точно такая же полка, где среди прочего красуется памятный набор тарелок с леди Дианой и моя фотография с выпуска из Хендона.

— Об этих, — сказала Гулид и показала Оливии фотографию на планшете, россыпь маленьких розовых таблеток лежала на листе белой бумаги. На каждой был изображён улыбающийся слон.

Оливия взглянула на фото, потом искоса посмотрела на мать, и я увидел, как она приняла неверное решение, но прежде чем я успел что-то сказать, она открыла рот и похоронила в нем своё будущее.

— Да, я купила их, ну и что?

2. Подростковый угар