С парковкой оказалось сложнее, но секрет того, как избежать штрафа, когда ты полицейский прост — приткнуть свою неприметную машину средней ценовой категории среди клетчатых патрульных машин и фургонов-спринтеров, которые всегда скапливаются у места происшествия. Я нашёл их под странным бетонным навесом у Эдинбург-Гейт. Они перекрыли въезд к лифтам для автомобилей, которые должны спускать дорогие машины жильцов в подземный гараж.

Я читал, что внизу есть частный спортзал, бассейн, корт для сквоша и винные погреба и очень надеялся, что мне туда не придётся спускаться. Не то чтобы я страдал клаустрофобией, просто у меня был практический опыт того, сколько может весить чёртова земля и какой привкус отчаяния остаётся во рту.

Гулид ждала у цилиндрического стеклянного входа в холл. Мы не раз работали вместе, поэтому она набросилась на меня с радостными воплями.

— Неужели ты, блядь, просто не мог взять и свалить? — сказала она.

Я был потрясён.

— Эй! Следи за языком, — сказал я.

— Даже не начинай, — огрызнулась она.

Я заметил, на ней был очень красивый фиолетовый шёлковый хиджаб с серебряной нитью по кайме, жакет в тон и элегантная длинная чёрная юбка. Не похоже, чтобы она собиралась сегодня патрулировать улицы.

— У тебя было свидание? — спросил я.

— Нет. Была на дне рождения.

— Я думал, ты в выездной группе на этой неделе.

— Поменялась. Чтобы попасть на день рождения.

— А-а, — сказал я. — Сочувствую.

— Это будет как с теми «БМВ»? — спросила она.

— Не знаю. Я только что приехал.

Гулид кивнула полицейскому из службы поддержки у входа.

— Внеси его в список, — сказала она ему. И мне, — Тебе тут понравится.

Она провела меня через прозрачную цилиндрическую дверь-шлюз на антресольный балкон и вниз по лестнице в двухсветный холл с кожаными креслами и той самой бессмысленной скульптурой, которую тоннами скупают особо жадные банки. За прозрачными стенами, по слухам пуленепробиваемыми, виднелся небольшой декоративный садик и — за ещё одним слоем защитного стекла — тусклые и опасные улицы Найтсбриджа.

У стойки регистрации стоял подтянутый мужчина с коричневой кожей, чёрными волосами и в добротном костюме из магазина готового платья. Возможно, индонезиец, подумал я. Он умудрялся одновременно выглядеть настороженным и смертельно скучающим, бывший военный или разведчик, что-то в этом духе.

Уровень безопасности показался мне параноидальным, но как говорит мой отец, чем больше у тебя есть, тем больше ты боишься это потерять.

Охранник одарил меня и Гулид кислым взглядом, я ответил дружелюбной улыбкой и бодрым «Доброе утро». Потому что я офицер полиции и если меня не остановят политические соображения или чьи-то связи, моя власть простирается повсюду, даже в цитадели сильных мира сего.

В эту конкретную цитадель мы поднялись в стеклянном лифте по полностью прозрачной шахте, чтобы жильцы могли наслаждаться видом на Гайд-парк, ведь именно за это они выложили по десять миллионов и больше.

Лифт вывел нас в поперечный коридор, где мы исполнили «танец бумажного костюма», торжественность закона сочетается с необходимостью прыгать на одной ноге, пытаясь натянуть дурацкие бумажные штанины на штанины своих брюк. Оказалось, Гулид под юбкой носила легинсы, их вместе с платком она оставила в прозрачном пакете. Когда мы наконец застегнулись в гигиеничных криминалистических костюмах, Гулид повела меня налево, там две двери из красного дерева были подперты портативным штативом для света. За ними оказался короткий коридор с изогнутой дальней стеной и множеством абстрактных картин.

В вопросах интерьера после определённой суммы ты получаешь только рост страховых взносов. Элегантно пропорциональную комнату украсят белёные стены и деревянный пол. Но если форма неудачная, все столики из палисандра с полировкой только добавят уборщицам головной боли. В «Уан Гайд-Парке» я увидел всю базовую архитектурную прелесть обычного муниципального дома — только в увеличенном масштабе. Комнаты были гораздо шире обычных. Но из-за стремления впихнуть в здание как можно больше квартир потолки оказались непропорционально низкими.

За углом мы нашли Сивелла в помещении, которое по плану значилось как «кабинет». Архитекторы спроектировали каждое крыло так, чтобы ловить свет, длинный центральный коридор и боковые комнаты расходились от него наподобие жилок листа. Это означало, стены идут по диагонали, что сильно ограничивает возможности расстановки мебели. Если не хочешь загораживать двери или окна, кровати, шкафы и полки приходится ставить там, где решил архитектор. В кабинете это означало, стол не может быть повёрнут ни к окну ради вида, ни от него ради света. Вместо этого чёрный зеркальный стол на стальных ножках стоял перед такими же стеклянными книжными шкафами. Насколько я мог судить, там хранились несколько бесформенных предметов из стекла и хрома и пара альбомов с мягкой порнографией под видом авангардного ню. Всё ещё в заводской плёнке.