Я заметил это только благодаря дождю из спринклеров. В воздухе вращалась оптическая линза — круглая пила трёх метров в диаметре, сверху разлетались капли. Даже когда я падал, я видел, как она горизонтально срезала переднюю часть Humvee. Она была невероятно быстрой. Я едва успел прижаться щекой к бетону до того, как она пронеслась надо мной с треском рвущейся ткани. Я поднял голову: Лесли тоже лежала. Я заметил это только благодаря льющейся из спринклеров воде. Это было похоже на линзу — оптическое искажение, бешено вращающееся в воздухе, словно циркулярная пила трех метров в диаметре, с верхушки которой разлетались брызги. Я уже падал, когда увидел, как она горизонтально срезала переднюю часть «Хаммера». Скорость была бешеная. Я едва успел ткнуться лицом в бетон, как она пронеслась надо мной с треском рвущейся ткани. Я поднял голову и увидел, что Лесли тоже лежит.

— Лежать! — крикнул Найтингейл, когда у меня за спиной прямо над головой что-то пронеслось зигзагом со звуком, похожим на жужжание колибри… колибри, которые весили двадцать килограмм и питались крысами.

Вторая и третья «сверхколибри» промчались слева и справа от меня. Одну мне даже удалось разглядеть: она напоминала буровую головку из серебряных снежинок. Что бы ни происходило при попадании в цель — радости это не сулило. Я решил последовать совету и, распластавшись по полу, пополз к Лесли, которая резво пробиралась в сторону спасительного «Хаммера»

— В укрытие! — заорал Найтингейл, что лишний раз доказывает: великие умы мыслят одинаково. К Лесли это, очевидно, тоже относилось, потому что она вскочила на ноги одновременно со мной. А вот к Гулид — нет: она вылетела из стены дождя и сбила Лесли с ног, впечатав её в просвет между машинами.

Я успел юркнуть между «БМВ» пятой серии и «Ягуар XJ» — рыночную стоимость которого Лесли недавно снизила, вырвав двери — за мгновение до того, как кусок потолка рухнул туда, где я только что лежал.

Я заглянул через окна «БМВ» и увидел, как Гулид сцепилась с Лесли на другой стороне. Рисковать и соваться в простреливаемую зону на проезде я не стал, поэтому неуклюже перелез через багажник и успел увидеть, как Гулид резко мотнула головой и нанесла такой смачный «глазговский поцелуй», каких не видывали и в самом Национальном клубе в Килбёрне. Лесли отшатнулась, схватившись за нос и прежде чем она пришла в себя, Гулид развернула её и взяла взяла правую руку в локтевой замок, а я, следуя славным традициям столичной полиции, навалился следом. Уверен, если бы Лесли было время подумать, она бы это одобрила.

Я подсёк ей ноги. Она упала лицом вниз, а я сорвал с пояса скоростные наручники. Это было не так-то просто — одной рукой я держал посох. Я успел защёлкнуть только одно запястье, когда белый «Хаммер» дёрнулся на полметра и прижал нас к борту «БМВ».

— Боже, Питер, — прохрипела Лесли. — Почему ты такой неуклюжий с наручниками?

И она ударила меня локтем в пах. Было больно, но было бы гораздо больнее, если бы не защитный бандаж из моего комплекта для борьбы с массовыми беспорядками. Меня уже били по яйцам, а я стараюсь учиться на ошибках.

«Хаммер» снова дёрнулся. Нас бы раздавило, если бы не его высокий клиренс — все трое смогли проскользнуть под ним.

— Деньмо! — сказала Лесли. — Он сматывается!

Я проследила за её взглядом и увидел пару ног: кто-то забирался в «Рено» Рейнарда. Это был он сам — я узнал его узкие хипстерские джинсы, когда он влезал через пассажирскую дверь. Двигатель завёлся: в этой машине нет сложной электроники — и машина начала выезжать с парковочного места.

— И куда он, по-твоему, собрался? — спросила Гулид.

Это был хороший вопрос, потому что выхода на поверхность не было. Только два автомобильных подъёмника, а они были заблокированы.

Лесли заёрзала. Я пытался ухватить её за второе запястье, когда её выдернуло из-под «Хаммера» на проезд. Поскольку мы с Гулид держались за неё, нас потащило следом.

Спринклеры наконец-то утихли, оставив после себя холодное, скользкое от влаги покрытие и воздух, насквозь пропитанный запахом затхлой воды. Я заметил, что в некоторых парковочных карманах и у входа к лифтам натекли приличные лужи. Тот, кто укладывал это симпатичное полимерное покрытие, явно сэкономил на дренажной системе.

Нам открылся отличный вид на «Рено», который, набирая ход, промчался мимо нас к дальней стороне парковки. И столь же отличный вид на его капот, когда тот взорвался, усторгнув огненный шар. Прямо как в кино, и как они никогда не делают в реальной жизни. Машина протащилась еще пару метров и со скрежетом остановилась. Из развороченного переда повалил маслянистый дым и, будь в системе хоть капля воды, сейчас самое время было сработать спринклерам.

Лесли брыкалась и извивалась, но мы с Гулид, похоже, оба решили, что наш оперативный приоритет — задержать её. Это, в отличие от всего остального, творящегося вокруг, по крайней мере, укладывалось в рамки наших служебных возможностей.

Задняя дверь «Рено» распахнулась сама собой, и пара ящиков для хранения — точно таких же, какие мы видели в «Каштановом дереве», — вывалилась из нее, подпрыгнув на мокром асфальте. Лесли рванулась было вперед, но тут же отпрянула: Гулид брызнула ей в лицо из перцового баллончика.

— Сахра! — закашлялась она.