Сам Чорли был примерно моего роста, в целом стройный, но с намечающимся животиком, который скоро заставит его проводить гораздо больше времени в спортзале. Волосы тёмно-каштановые, стрижка консервативная, глаза бледно-серые и близко посаженные. Судя по складкам, на нём были вчерашние брюки от костюма — времени переодеться не было, но свежая бледно-голубая рубашка со следами от упаковки. Новенькая, в упаковке, догадался я, хранится в офисе на случай чрезвычайных ситуаций.

Он предложил нам кофе, мы отказались. Обычно вы соглашаетесь на напиток только если собеседник сам его готовит — это создаёт ощущение нормальности — или если вы сами готовите кофе, тогда у вас есть отличный шанс пошарить на кухне. Он сам взял бутылку воды «Хайлэнд Спринг» со стола и жестом пригласил нас сесть на чёрный кожаный диван, а сам осторожно опустился в кресло из того же комплекта. Я заметил, лицо у него серое, под глазами тени.

Я начал осторожно — объяснил, что это обычное дополнительное интервью для прояснения деталей — но не успел закончить первую фразу.

— Я слышал, вы кого-то арестовали, — сказал он. Говорил он с нарочито приглушённым аристократическим акцентом — тем самым «стандартом Би-би-си», который был нормой до того, как на радио разрешили региональные диалекты.

В полицейском интервью есть непреложный закон, информация должна течь только в одну сторону. Но с горюющими родителями надо быть особенно аккуратным, иначе они могут написать в «Телеграф». Или кто-то вроде Мартина Чорли позвонит редактору домой.

— Задержание действительно произведено, — сказал я. — Как оно связано со смертью вашей дочери — пока неясно.

Он мрачно кивнул и сделал глоток воды.

Я подождал, вдруг он спросит кого именно арестовали? Когда он этого не сделал, я вернулся к рутинным вопросам — они маскировали истинную причину моего визита.

Найтингейл определял «практикующего-одиночку» как «того, кто практикует магию без санкции Безумства». Поскольку единственные санкционированные практики сейчас — это я и он сам, я указал ему на то, что это определение не слишком полезно. Кроме того, ещё оставались маги старой школы, несмотря на то что они «удалились от дел», при необходимости всё ещё могли практиковать. Не говоря уже о всех Реках, русских ночных ведьмах, фейри, полу-фейри — и кто знает каких ещё разновидностях фейри — которые бегают вокруг и делают вещи подозрительно похожие на магию.

Так мы уточнили определение до «того кто практикует магию нарушая спокойствие Короны» и начали разрабатывать серию тонких инструментов для определения того, не баловался ли кто-то из близких чем-то метафизическим ради забавы или выгоды.

— Вы замечали какие-нибудь недавние изменения в поведении Кристины? — спросил я. — Какие-нибудь внезапные новые интересы?

— Ей семнадцать лет, — сказал он. — Так что да, много внезапных интересов.

Он повернул голову к окну и глубоко вздохнул.

— Что-нибудь из этого особенно примечательно? — спросил я.

— Что-нибудь из чего? — Он повернулся обратно к нам.

— Что-нибудь из новых интересов, — сказала Гулид с ноткой уважительного любопытства. Это был её коронный приём. По легенде она однажды добилась признания от насильника просто проявляя сочувствие и иногда кивая.

«Лично я бы прибила его яйца к стулу», — сказала Стефанопулос.

Ах, старые добрые времена, подумал я.

Мартин Чорли сдался.

— История, — сказал он. — Она начала много читать по истории. Я счёл это немного странным, потому что она не изучала историю на уровень A.

Он был туманен относительно того, на какой период и какое место был сосредоточен её интерес, и я видел, что если давить дальше, он просто разозлится. Так что я отпустил эту тему. Тактичность и дипломатия, всё такое.

Команда специалистов по поиску улик уже перевернула комнату Кристины Чорли в Святом Павле я сделал пометку ознакомиться с их отчётом и посмотреть, что было у неё на полках.

Мартин Чорли сказал, что большинство интересов его дочери казалось сосредоточено вокруг её телефона.

— Мне и в голову не приходило спросить, — сказал он. — Я был просто рад... — Он осекся, и его губы тронула невесёлая усмешка, — Просто не пришло в голову спросить.

— Было ли необычным для Кристины оставаться в городе на выходные? — спросила Гулид.

— Я полагаю, меня уже спрашивали об этом раньше, — сказал мистер Чорли.

— Простите, сэр, — сказала Гулид. — Уточнение хронологии критически важно, а мы обнаружили, что люди иногда вспоминают больше, когда отдаляются от инцидента, каждая мелочь помогает.

Мы также обнаружили, что люди склонны забывать, какие именно ложные сведения они сообщили предыдущей группе полицейских. Но либо у мистера Чорли была исключительная память, либо его более раннее заявление о том, что он думал, будто его дочь остановилась у подруги Альбертины Прайс, было правдой.

— Обычно она останавливалась у Альбертины, когда проводила выходные в городе, — сказал он.

— Она когда-нибудь оставалась у кого-то ещё? — спросила Гулид.