Затем его жена. Она чаще бывала в нашем доме, когда моя мать была жива, отчасти потому что они вместе работали в саду, отчасти потому что давала уроки дикции Крису, Пенелопе и мне, когда мы были младше. Она довольно суровая женщина, но не злая, и у неё был какой-то невероятный дар к розам. Она всегда говорила, что их поцелуи — от существ извне, или что-то в таком же чудаковатом духе, которым увлекаются более мистически настроенные перевёртыши.

Потом их сын и дочь, обоих я никогда не видел вне их обычной формы. Они не столько выражают соболезнования, сколько склоняют головы и кланяются, но я принимаю это как есть.

— Кто-нибудь догадался принести перчатки? — тихо бормочет Джексон, когда они идут дальше. Только недостаточно тихо, учитывая, что мы в соборе, полном перевёртышей. — Чувствую, ладонь у меня отвалится, если придётся пожать ещё одну руку.

— Глазами воспользуйся, — шепчет Пенелопа. — Очередь выходит за дверь.

— Таково бремя всеобщего обожания, — вздыхает он.

Ну да. Именно оно.

Как ни странно, этот крошечный кусочек лёгкости помогает мне пережить, казалось бы, бесконечную череду соболезнующих. Я ценю их добрые слова, правда ценю, но трудно не раздражаться, когда всё, чего я хочу, — чтобы наша ловушка сработала и справедливость восторжествовала.

К сожалению (или к счастью?) во время прибытия гостей ничего не происходит, и вскоре все скамьи заполняют несколько сотен перевёртышей и людей, близких к перевёртышам. Внезапно я начинаю сомневаться во всём нашем плане. Неужели ассасины нападут при такой огромной толпе? А если странный, лишённый эмоций ассасин всё ещё существует и не является каким-нибудь призраком, которого кто-то призвал магией… что ж, тоже не похоже, что он просто ворвётся сюда.

Возможно, я так жаждал хоть какого-то подобия катарсиса, что одно за другим принимал плохие решения. Нельзя сказать, что подпольный рынок, через который мы прошли, сильно помог. На самом деле мы там влипли в довольно серьёзные неприятности, и я уверен, что последствия ещё…

— Примите мои соболезнования в это, уверена, очень тяжёлое для вашей семьи время.

Я резко поворачиваю голову в сторону высокой, гибкой женщины, полностью одетой в белое.

Да ни за что.

Не может быть, чтобы настоящая Шёпот пришла на похороны!

Дерьмо.

Вообще-то, одного ругательства мало. Дерьмо, дерьмо, дерьмо, дерьмо!

Я смотрю, полностью и окончательно ошарашенный, как Джексон говорит ей что-то вежливое, а потом она проделывает тот же ритуал с Пенелопой. Кажется, ни один из них понятия не имеет, кто она такая (да и с чего бы?) и не улавливает запах моего волнения. Вероятно, потому что я и так уже источаю более чем достаточно несчастных феромонов, а вокруг буквально сотни других перевёртышей.

Наконец она доходит до меня, и я готовлюсь подать сигнал. Наверняка это Шёпот, которая решила дерзко заявить, что именно она стоит за заказами?

Даже если для меня это не совсем складывается.

— Здравствуй, друг, — говорит она, голос у неё гладкий и спокойный. Странно видеть на её лице такое благожелательное выражение, когда в прошлый раз, когда я её видел, она визжала, пока Черри поджигала её лозы. — Какая неожиданная встреча.

— Да, трудно представить место более странное для встречи, чем похороны моего альфы и наследника альфы, — сухо отвечаю я. В голове, однако, я стремительно решаю, как именно разыграть эту ситуацию. Потому что, как бы сильно мне ни хотелось подать сигнал и захлопнуть челюсти нашей ловушки, это всё равно не кажется… правильным.

Может, Черри правда на меня влияет.

— И правда, весьма странно. Особенно учитывая, что я немного покопалась насчёт своих грубых гостей, которые так внезапно ушли. Знаешь, что я выяснила? Выяснила, что альфа и наследник в тех гробах на самом деле твои кровные родственники. Разве не так, Кристофер ВанМарк, старший выживший сын Каспиана ВанМарка?

Я моргаю, глядя на неё, и задаюсь вопросом, понимает ли она, что драматичность её злодейского разоблачения совершенно проходит мимо меня.

— Я Пол.

— Прошу прощения?

— Я Пол. Третий сын. Крис вот, — жестом указываю на брата рядом со мной, который как раз заканчивает беседовать с гостем.

— Что я? — спрашивает он.

— Ничего, — говорю я. — Просто нагоняю упущенное с бывшей коллегой. Хороший шанс сделать глоток воды, если хочешь.

— Отличная идея.

Он поворачивается, чтобы так и сделать, а я снова смотрю на Шёпот, которая выглядит заметно сдувшейся.

— Я… я не нашла никакой информации ни о каком среднем сыне. Только о наследнике, втором ребёнке, потом о тусовщике, за которого назначена награда, и одной дочери.

Я бы рассмеялся, будь ситуация любой другой. Но смеяться на похоронах своей стаи выглядело бы не лучшим образом, поэтому вместо этого я просто пожимаю плечами.

— Участь среднего ребёнка, полагаю.