Потянувшись так, что позвоночник хрустит по всей длине, я иду в ванную и прохожу сокращённую утреннюю рутину. В маленьком шкафчике с запасами лежит упаковка зубных щёток, и у меня складывается впечатление, что это скорее запас на случай, когда ей понадобится замена, а не для множества гостей, остающихся на ночь.

Не то чтобы меня касалось, остаются ли у неё люди ночевать и пользоваться зубными щётками, но мой волк, кажется, доволен этим наблюдением.

Мне хватает всего нескольких минут, чтобы спуститься вниз, и, когда я это делаю, бросаю взгляд в открытый проход её комнаты для рукоделия. Беспорядок, который мы устроили прошлой ночью, всё ещё там. Это меня не удивляет. Черри не кажется человеком, благословлённым мотивацией к организации пространства. Может, я уберусь за неё.

Но пока стою там, запах наших вчерашних занятий наполняет нос, и моё тело начинает реагировать. Нет, только не это. Не сейчас.

Я поспешно иду на кухню и испытываю облегчение, когда густой запах яичницы, тостов, овсянки и запечённого картофеля вытесняет отголоски прошлой ночи из моего обоняния. Слава богу за маленькие милости.

— Надеюсь, ты не против такого размаха, — говорит Черри с улыбкой, уже накладывая себе еду на тарелку. — Хотела бы я иметь больше мяса для тебя, но я давно не заказывала продукты. Зато у меня есть протеиновые батончики. Мне приходится есть их каждый приём пищи, иначе я не усваиваю свои лекарства.

— Лекарства? От СДВГ? — спрашиваю, садясь за крошечную барную стойку для завтрака на её скромной кухне. Я морщусь. Это ведь было грубо, да?

— Ещё как. В подростковом возрасте у меня было много проблем с тем, чтобы стимуляторы нормально на меня действовали. То я залипала на самых случайных вещах, то они срабатывали после безумной задержки, то вообще не работали. Тогда врач объяснил мне, что для нормального усвоения мне нужен белок, а ещё нужно пить много воды или напитков с электролитами, чтобы компенсировать их обезвоживающие побочные эффекты. Потому что, как оказалось, обезвоживание делает их менее эффективными.

— Хм.

Мне не приходилось принимать лекарства ни от чего с тех пор, как я был предподростком. Несомненный плюс того, чтобы быть перевёртышем. Бывали редкие болезни или травмы, с которыми нам требовалась медицинская помощь, но случалось это крайне редко.

— Это бывает немного сложно, но я рада, что они у меня есть. Хотелось бы принимать их регулярнее, но одна проблема за раз.

Она передаёт мне пустую тарелку, и я накладываю понемногу всего. Когда заканчиваю, Черри бросает на меня один из своих взглядов, а потом кладёт мне на тарелку ещё одну картофелину и больше яиц.

Для не-перевёртыша она удивительно хорошо понимает наш зверский аппетит.

Мы садимся вместе и принимаемся за еду. Конечно, это не органическое угощение, приготовленное профессиональным шеф-поваром, но всё приятно. По-домашнему. Это напоминает мне времена, когда наши родители готовили по выходным. Я помню, как слышал их смех или то, как они поддразнивали друг друга, пока мы с Крисом и Лютером смотрели субботние утренние мультфильмы.

Как жаль, что после её смерти мы, дети, не сплотились и не сохранили эту традицию вместе с отцом, но нам не пришло это в голову, и наш шеф-повар взял всё на себя, пока мы не стали старшими подростками и не смогли сами о себе позаботиться по выходным.

— Хм, передашь мне острый соус? — просит Черри примерно на середине еды.

— Острый соус? — переспрашиваю, начиная вставать.

— О нет, он не в шкафчике. Хадсон вчера ночью сбила его со столешницы, и он закатился под стол с твоей стороны. Просто так и не подняла.

Меня немного поражает, что она это помнит, но я всё равно заглядываю под стол, и, разумеется, у ножки стоит бутылка ярко-красной жижи. Подняв, я передаю бутылку ей и наблюдаю, как она вытряхивает по-настоящему чудовищное количество на свою яичницу-болтунью.

— У тебя какая-то вендетта против собственного желудка, о которой я не знаю? — спрашиваю, пытаясь вернуться к нашему прежнему ритму.

— Что? О, ха-ха. Нет. Просто мне нравится, когда в еде есть немного остроты. Я не самый большой фанат яиц.

— Тогда зачем… — начинаю спрашивать я, прежде чем понимаю. — Лёгкий белок?

— Лёгкий белок.

Логично. Нетрудно сложить два и два и понять, что Черри не совсем богиня домашнего очага, так что добавлять яйца в суп, рамен или что угодно ещё, вероятно, для неё большое подспорье.

Сколько всего она могла бы сделать, если бы кто-то другой брал это на себя? Личный повар или партнёр. Кто-то с её даром, даже если она не экстрасенс, определённо мог бы тратить свою энергию на что-то более полезное.

Мы доедаем в относительной тишине, пока Хадсон не входит в комнату своей неторопливой походкой и не мяукает так громко, что я уверен: соседи её слышат. Дерзкая маленькая штучка. Черри встаёт, разбивает ещё одно яйцо, отделяет желток и кладёт его в кошачью миску на полу.

— И тебе доброе утро, мадам, — говорит она со смешком, возвращаясь на своё место.