Только на полпути? Как это вообще, блядь, возможно? Такое чувство, будто он уже почти у меня в животе.

Ну, наверное, прошло много времени…

— Дыши, Черри. Я слышу, как у тебя ускоряется сердце.

Я бы поспорила, что сейчас вполне допустимое время для учащённого сердцебиения, но потом он скользит глубже, и всё, что я могу, — ахнуть и выгнуться навстречу.

Приоткрываю глаза, впитывая это властное выражение на его потрясающем лице, всю его обычную выдержку как ветром сдуло, но потом бросаю взгляд за его спину, на закрученную массу.

В нём ещё есть вся прежняя страсть, похоть и желание, но теперь к ним примешалось куда больше. Фракталы ледяно-голубого терпения и сдержанности. Может, это странно с моей стороны, но мне нравится, что ему приходится так стараться, чтобы не наброситься на меня. Словно я настолько желанна, настолько притягательна, что ему нужен весь его контроль, чтобы не потерять себя в своих первобытных порывах.

А ещё там есть vesica piscis78 лавандового и лазурного цветов, пересекающиеся парные сферы удовольствия и контроля. Маленькие дрожащие полосы беспокойства, что обычно отбило бы желание, но я чувствую: он скорее переживает, что кончит слишком быстро, а не что с тем, что мы делаем, что-то не так.

— Ещё, — снова умоляю я. Хотя мне уже кажется, что я на пределе, та же ненасытная часть меня хочет зайти ещё дальше.

— Хочешь ещё — получишь ещё.

Это обещание. Угроза. Благословение и дразнящий намёк в одном. А всё, что я могу, — дышать и цепляться за него, пока моё тело принимает всё больше его длины.

Он двигает бёдрами, время от времени медленно отступая, прежде чем снова податься вперёд. Его руки скользят по мне, чувствуют меня, присваивают.

Мне это нравится. Боже, как же мне это нравится. Когда наши бёдра почти соприкасаются, я не могу сдержать тихий стон. Остался только его узел.

Я на небесах. Забавно, что меня туда приводят самые глубокие ямы гедонизма.

— Вот так, ты почти справилась, — бормочет Пол, опуская голову и обхватывая губами один мой сосок. Вспышка удовольствия заставляет всё моё тело откликнуться, и я чувствую, как расслабляюсь вокруг него. — У тебя так хорошо получается.

Похвала звучит банально? Возможно. Но она идеальна, и я практически свечусь от комплимента. Да, я хорошо его принимаю. Во мне поднимается решимость, и я хочу заставить его кончить так сильно, чтобы ему пришлось бороться за сохранение человеческой формы.

Важно иметь цели.

— Давай, — шиплю, проводя ногтями по его спине. — Я готова.

— Уверена? — спрашивает он, и его рука скользит в крошечное пространство между нами, пальцы трут мой набухший клитор. — Не хочешь сорваться ещё раз перед тем, как принять мой узел? У тебя такое красивое лицо, когда ты теряешь контроль.

Теряю контроль? Что ж, можно сказать и так.

— Уверена, — говорю хриплым голосом, задаваясь вопросом, сколько ещё вообще смогу говорить. Я чувствую, как проваливаюсь в густую глубину всего этого. Связь между моим мозгом и ртом не так-то легко нарушить, и я хочу этим воспользоваться.

Рокот, поднимающийся из груди Пола, вибрирует лучше, чем мой «Hitachi». Глаза мои закатываются, когда он преодолевает последнее расстояние между нами. На мгновение кажется невозможным, что эта выпуклость поместится, но потом он выходит и снова толкается внутрь.

Снова.

Снова.

Это постоянный прилив и отлив. В нём есть изгиб, который задевает что-то внутри меня, что-то, к чьей стимуляции я не привыкла, и от этого меня бросает между ощущением, что я вот-вот разлечусь на куски, и ощущением, что все мои мышцы сейчас сожмут меня в плотный комок.

— Я чувствую, как ты расслабляешься вокруг меня, — бормочет он, прежде чем его рот снова находит мой сосок, а рука возвращается к круговым движениям по моему клитору и вокруг него. Ощущений никогда не становится слишком много, но их достаточно, чтобы поджарить мне мозг. — Вот умница. Впусти. Впусти меня, красавица.

Он считает меня красавицей?

То есть, хотелось бы надеяться?

— А теперь глубокий вдох, Черри.

Каким-то образом мне это удаётся, и тогда наконец, наконец он вдавливается до конца. Не просто дразнит мой вход верхушкой своего узла, а полностью проталкивается в меня, пока мы не оказываемся кожа к коже, тела вплотную.

— Ебать! — вскрикиваю я, полностью поглощённая всем сразу.

— Вот так, вот так, блядь, — повторяет Пол, раскачиваясь во мне. Он не выходит до конца, но ему и не нужно. Не когда он заполняет меня так полно, касается каждой моей части. — Ты кончишь на моём узле, да? Рассыплешься для меня, красавица?

Обычно я бы сопротивлялась власти в его тоне, но в том, что происходит между мной и ним, нет ничего обычного. Что-то в его приказе цепляет меня, или, может, дело в том, как полностью он со мной управляется, потому что я чувствую, как ко мне стремительно катится эта дразнящая волна эйфории.

— Я-я-я…