Мы идём в полной тишине, и бо̀льшая часть моих вычислительных мощностей уходит на то, чтобы убедиться, что за нами никто не следует. Но, насколько я могу судить, снаружи здания только мы. К тому времени, как мы добираемся до задней стороны, я уверена, что охранник у двери никак не может нас видеть, поэтому быстро ныряю в сторону и начинаю искать хоть какой-нибудь вход.

Вот он, минус таких крошечных смотровых щелей. Да, они дают довольно надёжную защиту, зато поле зрения из них — узкое до смешного.

— Что вы делаете? — шепчет Пол, его голос едва слышен. И всё же с его стороны было предусмотрительно говорить хотя бы настолько слышно: уверена, он привык иметь дело с теми, у кого обострённые чувства.

— Провожу нас внутрь, — деловито говорю я, когда мой взгляд цепляется за ещё одну дверь.

Она выглядит такой же тяжёлой, как та, от которой нас развернули, но, осторожно подойдя ближе, я с облегчением вижу, что охраны у неё нет. Хорошо.

— Кто-нибудь услышит, если я эту штуку выломаю, — бормочет Пол, от него расходятся волны лазурной тревоги.

— А кто говорил, что её нужно выламывать?

Я опускаюсь перед ручкой на колени, затем тянусь в ботинок за тонким металлическим инструментом, который может пригодиться. С его помощью и невидимки из небрежного пучка, в который я собрала волосы, я начинаю вскрывать замок.

— Что вы делаете? — снова спрашивает он.

— Именно то, на что это похоже.

— Вы хотите сказать, что правда вскрываете замок?

— Я ничего вам не говорю, — чопорно отзываюсь я. — Я просто это делаю.

Пол издаёт звук, нечто среднее между ошеломлением и весельем, и мне хотелось бы обернуться и посмотреть, как именно это выглядит, но мне нужно сосредоточиться. В деле вскрытия замков я, конечно, не ветеран, скорее любитель-энтузиаст.

— Почему оракул умеет вскрывать замки?

— Э-э, в подростковом возрасте мне было скучно.

Через несколько мгновений я наконец слышу звук, которого ждала. Поворачиваю ручку и слегка приоткрываю дверь. Она скрипит куда громче, чем мне бы хотелось, поэтому я замираю и задерживаю дыхание, прислушиваясь, не раздастся ли крик о вторжении или грохот приближающихся шагов.

Когда слышу только тишину, засовываю натяжитель обратно в ботинок, а погнутую невидимку кладу в карман, она ещё может пригодиться. Для чего именно она вообще может пригодиться, я толком не знаю, но лучше иметь и не нуждаться, чем нуждаться и не иметь.

— И мы внутри, — говорю, осторожно распахивая дверь до конца.

— Невероятно, — Пол качает головой, и, боже, от этого комплимента у меня в животе всё переворачивается несколько раз. Я всегда была падка на искреннюю похвалу. — Но секунду.

— Что⁠… — голос застревает у меня в горле, когда Пол стягивает водолазку через голову, открывая простую белую майку под ней. Хотелось бы сказать, что я не пялюсь, но это было бы ложью, а я и так уже достаточно вру, разве нет?

Не то чтобы он был громадной звездой Marvel, вроде Тора или Капитана Америки. В нём нет той лишней массы, за которую бьются бодибилдеры. Скорее он выглядит так, будто его намеренно вырезали из камня, а каждая мышца и сухожилие выточены с художественным мастерством, на оттачивание которого уходит целая жизнь.

— Как вам удаётся быть настолько в форме? — спрашиваю я, пытаясь подать это небрежно. Ещё я пытаюсь не сглотнуть слишком заметно. Слушайте, я видела в жизни немало очень привлекательных людей и общалась с ними, но в этом волке-перевёртыше было что-то такое… такое…

Притягательное.

— Я знаю, дело не только в том, что вы волк-перевёртыш. У вас, ребята, высокая потребность в калориях, но я встречала в жизни одного-двух медведе-волков.

— Медведе-волк? — спрашивает он. — По-моему, звучит как противоречие.

— Медведь — это гей-сленг59, значит⁠… — я снова обрываю себя. — Вы надо мной издеваетесь, да?

— Возможно, — он издаёт самый сухой смешок, какой я когда-либо слышала.

— Откуда вы знаете про «медведя»?

— Интернет существует, Черри60, — бля, мне нравится, как он произносит моё имя. Я всего второй раз провожу время с этим парнем, и мы расследуем убийство, но он просто такой… такой… такой! Он попадает моему мозгу во все правильные точки.

Не волнуйся, рано или поздно подвох всплывёт, и он перестанет так сиять.

Правда. Так всегда в конце концов и происходит. Либо я начну действовать ему на нервы всеми своими странностями, либо в итоге увижу насквозь то, чего он не хотел, чтобы я видела, и он сбросит меня, как мешок камней.

Или он твой клиент, и ваш контракт с ним закончится. В этом ведь и цель, разве нет?

Ох… точно.

— Кроме того, настоящий скачок роста у меня начался только где-то к середине колледжа, и когда я гонялся за братом по каждому ночному клубу Восточного побережья, пытаясь вернуть его в пансион до того, как его отчислят, многие принимали меня за твинка61. Ты бы удивилась, сколько всего узнаёшь, когда люди делают такое предположение.