но в своём снисхождении он чувствует себя слишком уверенно.

Он привык так разговаривать с Полом.

Волосы: стереотипная деловая стрижка.

Костюм: дизайнерский, но угольно-серый, с узким галстуком и идеально сложенным нагрудным платком. Будто он только что вышел из 2010-х.

Эпоха подражателей Mad Men 31 была дикой. Хипстерская была ещё страннее.

Не знаю, татуировка в виде усов на пальце была бы довольно забавной…

Всё это проносится у меня в голове за долю секунды, и я без сомнений понимаю, что смотрю на старшего брата Пола.

И впечатление он производит не лучшее.

— Она экстрасенс, — отвечает Пол. Я впечатлена тем, что он способен держать голос таким спокойным и ровным, как будто его старший брат только что не ворвался сюда и не начал на него орать. Однако я не могу не заметить, как всё больше кирпичей опускается, с глухим стуком вставая на место, который слышу только я.

— Экстрасенс? Ты прикалываешься, мать твою?!

— Нет, с чего бы мне шутить на эту тему?

Пока лицо мужчины начинает менять цвет, я пользуюсь возможностью изучить его. Его эмоциональный след похож на следы его братьев и альфы, но достаточно отличается, чтобы я поняла: его не было в комнате, когда всё произошло. Эмоциональные следы довольно странные. Они не настолько отчётливы, как отпечатки пальцев, но всё равно уникальны для каждого человека. В дальних углах комнаты я вижу тончайшие дымки его зависти, неуверенности и желания одобрения, но они такие слабые, что никак не могли быть излучены одновременно с этим наглядным потоком негативных эмоций.

Просто мудак. Не ассасин.

— Что, блядь, с тобой не так? Полиция этим занимается! Зачем ты притащил какую-то шарлатанку в наш дом и позволил ей войти в эту комнату?

О-о, шарлатанка. Хорошее слово.

— Мне нужно было убедиться⁠… — начинает Пол.

Ух ты, как же мне хотелось бы оставаться такой же невозмутимой, как он. Орут не на меня, но мне всё равно хочется треснуть его по голове сковородой.

— Убедиться в чём? Это из-за того, что ты считаешь, будто кто-то охотится за остальными из нас?

Ладно, как бы мне ни хотелось не вмешиваться в семейную драму, этот разговор ни к чему не ведёт. Теперь, когда у меня есть жизненно важная информация, я доведу это расследование до конца или, по крайней мере, настолько далеко, насколько смогу.

— Пока вы меня не списали со счетов, — говорю я, расправляя плечи, — возможно, вам стоит выслушать, что̀ я хочу сказать.

Но новый ВанМарк едва удостаивает меня взглядом, предпочитая направить свой гнев на брата.

— Конечно, потому что мне прямо не терпится выслушивать трёп какой-то дешёвой Мадам Клео.

Мадам Клео!

Мадам Клео!!! 32

Он никак не мог знать, что я немного мошенница!

Кроме того, даже если я не ясновидящая, я оракул с даром видения. Хотя это видение касается того, о чём большинство людей даже никогда не задумывается.

Похоже, пришло время ещё одной корректировки отношения.

Я понижаю голос и смотрю на него со всей интенсивностью, на какую способна, позволяя своему невозмутимому лицу полностью взять верх.

— Не спешите отталкивать протянутую руку. Кусать руку, что вас кормит, — не лучший способ принять положение вашего отца. В такие времена требуется такт, а откровенно неприятное поведение не поможет отвадить людей от шёпота о сыне, который слишком уж охотно бросился занимать место своего убитого отца и брата.

Теперь он смотрит на меня, и огонь в его глазах совпадает с кипящим, бурным ярко-оранжевым цветом вокруг него.

— Что ты сказала?

— Думаю, вы прекрасно знаете, что я сказала, но повторю. Вы старший сын могущественной семьи перевёртышей, чей альфа и наследник альфы были устранены в ходе одного события, которое легко можно истолковать как дело рук кого-то изнутри. Кто получает больше всех выгоды? Когда полиции придёт время составить список главных подозреваемых, как вы думаете, где в нём окажется ваше имя? Я спрашиваю вас об этом не для того, чтобы угрожать, а чтобы просветить: ваше поведение никак не помогает вам в ситуации, в которой вы оказались. Особенно учитывая, что вы уже довольно давно метили занять место вашего покойного брата как наследника.

Это скачок в логике, но слабые следы отчаянной жажды одобрения, которые я вижу вокруг него, в сочетании с его личностью, заставляют меня быть уверенной в этом утверждении.

— Откуда ты вообще можешь это знать?

— Так же, как я знаю, что в этой комнате было только семь экстрасенсорных следов и только семеро погибших. Невозможно.