— Ваши офицеры уже спрашивали меня, когда только приехали, — бормочу, не очень-то желая снова всё пересказывать. Потому что, если я это сделаю, то снова окажусь в той комнате.

— Да, мы знаем, но просто хотим услышать это ещё раз. Особенно теперь, когда вы все собрались, чтобы дать собственные показания.

— Разве вам не следует разделить нас, чтобы убедиться, что мы не повлияем на показания друг друга? — спрашивает Пенелопа. Она, конечно, права, но хоть раз она не могла просто позволить всему быть чуточку проще?

Покой.

Безмятежность.

Контроль.

— Вы считаете, что показания ваших братьев повлияют на ваши, мисс ВанМарк?

— Конечно нет, но это стандартная процедура…

— Мы сами решим, что является стандартной процедурой, а что нет, мэм, — говорит детектив справа. То, что мужчина средних лет разговаривает с моей сестрой так снисходительно, хоть и до скуки привычно, въедается мне под кожу ещё сильнее, чем выходки младшего брата.

Однако я реагирую не так быстро, как Джек.

— Не разговаривайте с ней так, — говорит он, и его голос звучит серьёзнее, чем я слышал за последний год. — Она практически гений и крутой юрист, который буквально меняет мир там, где находится. Немного уважения вам бы не помешало.

— Не обязательно стелиться перед ней, Джеки, — горько говорит Крис, расхаживая туда-сюда. — Она всё равно не вернётся, сколько бы ты ни умолял.

ПОКОЙ.

БЕЗМЯТЕЖНОСТЬ.

КОНТРОЛЬ.

— Прошу прощения, мой напарник не хотел проявить неуважение, — говорит детектив слева.

Они что, разыгрывают какой-то номер с хорошим и плохим копом?

От этой мысли зубы начинают зудеть ещё сильнее, чем уже зудели. Мой внутренний волк не желает ничего сильнее, чем огрызнуться на смертного мужчину и их детективов-перевёртышей, находящихся на нашей территории. Если так они обращаются с самой могущественной семьёй перевёртышей на Восточном побережье, мне страшно представить, как они взаимодействуют с обычными гражданскими.

— Мы просто хотим докопаться до сути и убедиться, что ваша семья получит справедливость. А теперь, если вы не возражаете, начнём с самого начала…

Я думал, что привык к несколько запутанной динамике моей семьи (в конце концов, так было всю мою жизнь), но за те два часа, которые ушли на то, чтобы все мы сказали то, что должны были сказать, дали свои алиби, а также контактные данные для подтверждения этих алиби, я понял, что моя семья пиздец как раздражает.

Между Крисом, который ведёт себя так, будто каждый вокруг — смертельный враг номер один, Пенелопой, отгораживающейся от ужаса происходящего своим юридическим языком и объективностью, и Джеком, чьё внимание держится не дольше, чем у белки под спидами, я окончательно вымотан, а мои нервы растрёпаны.

Отец часто говорил мне, что я самый уравновешенный из всех его детей, что именно я унаследовал терпение матери, но никогда прежде я не ощущал это так отчётливо, как сейчас, в один из объективно самых напряжённых периодов моей жизни.

— Наконец-то они ушли! — говорит Джек со вздохом, направляясь прямиком к барному шкафу в переходном холле между гостиной и кухней для приёмов. — Кто-нибудь ещё хочет утопить горе?

— Боже мой, Джек, можно хоть немного достоинства? — рявкает Крис, и его клыки уже выдвинулись куда сильнее, чем следовало бы. Но Джек просто смотрит на своего второго старше…

Стоп.

Так ведь уже неправильно, да? Лютера больше нет, так что…

— О нет, — говорит Джеки именно тем насмешливым тоном, каким пользовался бы застрявший в развитии двадцатипятилетний мужчина. — Старший братик сейчас будет ругать меня за то, что я пью запретный сок?

— Ты смешон. Наш отец мёртв!

— Да, и Лютер тоже! Но ты ни разу его даже не упомянул! Я знаю, ты всегда ему завидовал и метил на его место, но мы только что потеряли двух членов семьи, так что да! Я собираюсь из-за этого выпить! Не то чтобы я правда могу оставаться пьяным дольше пяти минут, так что прости уж, что я хочу хоть на секунду онеметь и осознать бомбу, которую на нас только что сбросили!

— Ребята, ну хватит, — со вздохом говорит Пенелопа. Я почти уверен, что моя сестра уравновешеннее меня. Отец, правда, всегда неохотно это признавал, потому что это означало, что его самый практичный ребёнок переехал на другой конец света. — Сейчас не время для этого.

— Говорит женщина в другой стране, которой не приходится разбираться с этим лично, — продолжает Крис.

ПОКОЙ. БЕЗМЯТЕЖНОСТЬ. КОНТР⁠…

— То, что я физически не рядом, не значит, что я переживаю потерю нашего отца и брата хоть сколько-нибудь меньше, — говорит Пенелопа. Её спокойствие помогает мне снова обрести эмоциональную опору.