Мы сталкиваемся и падаем на пол за пределами холла как раз в тот момент, когда чрезвычайно острый конец опоры рушится вниз, опасно замирает в равновесии, а затем валится в тот самый шкаф, разбрасывая повсюду алкоголь и стекло.

— Я-я-я… — запинается Джексон. Не сомневаюсь: если бы он остался стоять там, его бы пронзило насквозь.

Даже альфа после такого не вернулся бы.

— Я что, чуть не умер? Мне кажется, я только что чуть не умер! — я слышу, как сердце Джека ускоряется ещё сильнее, а его запах становится кислым и едким. — Какого хрена?

— Успокойся, ты жив, — говорит Крис. — Просто случайность, потому что это отвратительно показное поместье — наследие заботы о видимости роскоши, а не о настоящей конструкции. Оно разваливается уже поколениями.

Я не говорю этого вслух, пока встаю и помогаю Джеку подняться, но я не согласен. В том, как внезапно обрушилась балка, которая попыталась отнять у нас ещё одного брата, есть что-то слишком резкое. Это гложет меня, зарывается глубоко в мысли. Я знаю, что зациклюсь на этом.

— Сейчас вызову подрядчика, — говорит Пенелопа. — Наверняка смогу найти кого-нибудь на ночной выезд, кто доберётся за час-два. Это будет стоить руки и ноги21, но… — краска сходит с её лица. Вероятно, она вспомнила, что рука с нашим семейным кольцом была единственной конечностью, отделённой от кровавого месива, разбросанного по всему кабинету отца, отложенной отдельно и сложенной так, чтобы показать грубый жест.

Убийца насмехается над нами.

— Ты в другой стране, — говорит Крис, и его голос чуть смягчается. — Я разберусь.

— Позвоню детективам, — бормочу я, всё ещё глядя на эту балку.

— Зачем?

— Думаю, причина очевидна, — я тоскливо смотрю на старшего брата.

— Ты хочешь сказать им, что наше родовое поместье рушится? Не думаю, что это имеет отношение к делу.

Не имеет отношения?

Я ещё немного смотрю на него, но решаю оставить это (по крайней мере, пока). Я отвожу Джеки наверх, в его старую комнату. Он не слишком горит желанием оставаться на ночь, пока я не спрашиваю, правда ли он хочет быть совершенно один в своём пентхаусе, особенно после того как позвонит жёнам своих друзей.

Когда Пенелопа убеждается, что мы не собираемся разорвать друг друга на части, она завершает звонок. Крис? Что ж, Крис остаётся Крисом, как всегда. Но в конце концов мне удаётся выкроить немного времени наедине, чтобы сделать собственный звонок.

— Детектив Туторилло, — раздаётся в трубке резкий голос. Я решаю, что всё равно буду мысленно называть его Детективом Правым. Если он хотел, чтобы мой мозг запомнил его имя, возможно, ему стоило быть чуть приятнее для запоминания. — Кто это?

— Пол ВанМарк, — быстро говорю я.

— Что случилось? Вы вспомнили что-то, о чём хотели нам сообщить?

— А, нет. Ничего подобного. Я звоню, потому что в нашем доме упала балка и едва не убила Джексона, младшего.

— Вам нужна скорая?

— Нет, мы в порядке.

— Хорошо, тогда… — его пауза особенно многозначительна, даже через телефонную линию. — Почему вы нам об этом сообщаете?

Я что, с ума сошёл? И если да, подействовали бы на волка-перевёртыша таблетки от безумия?

— Потому что это определённо кажется подозрительным, разве нет?

— Подозрительным в том смысле, что вы считаете, будто кто-то каким-то образом намеренно повредил опору крыши, чтобы она магически упала идеально и навредила вашему брату?

— Не понимаю, почему вы говорите это таким тоном, детектив, когда магия существует. Хорошая ведьма могла бы⁠…

— Послушайте, это старый дом, и там произошло жестокое нападение с применением магической защиты, которая удержала всё, включая запах, внутри места преступления. Логично, что несколько вещей могли расшататься или повредиться. Понимаю, эмоции сейчас на пределе, и вы переживаете то, через что ни один ребёнок не должен проходить, но это просто несчастливое совпадение.

— Несчастливое совпадение, — повторяю я, хотя инстинкты вопят, что это ложь. — Верно, детектив Пра… Туторилло. Я буду иметь это в виду.

Сбрасываю звонок и смотрю вниз по коридору. Может… может, мне просто нужно немного поспать, чтобы перезагрузить мозг и свыкнуться с новым адом, в котором я живу.

Сон ускользает от меня.

Не то чтобы это удивительно, но определённо разочаровывает. В кои-то веки я согласен с братом: отключить мозг хотя бы на пару минут было бы приятным облегчением от водоворота, творящегося у меня между ушами.

Я пробую все техники, которыми пользовался за свои тридцать три года, но лежать там, в тишине, оказывается просто невыносимо. Я всё снова вижу сцену в кабинете. Она преследует меня, как собственный призрак, только я прекрасно осознаю, что каждый раз, когда разум вызывает её, он делает её чуть хуже.

Это не прекратится, если я что-нибудь с этим не сделаю, поэтому я выбираюсь из постели и возвращаюсь к месту преступления.