— Пока молодой господин ВанМарк ждёт, мы были бы вам безмерно признательны, если бы вы принесли ему газированную воду с каплей свежевыжатого лимонного сока, а также какие-нибудь богатые белком hors d’oeuvres95. Возможно, steak tartare96 или немного золотой осетровой икры, а может, даже редкой белужьей икры «Алмас», если у вас есть, желательно с сыром Saint-André с тройной жирностью, или выдержанным сыром Comte, либо Fontina.

Потратила ли я всё утро на поиски того, что богатые люди любят есть, когда чувствуют себя особенно изысканно? Да. Хочу ли я теперь до смешного сильно есть то, о существовании чего ещё вчера не знала? Тоже да.

— Конечно, Mademoiselle97…?

— Мишель, — говорю, подходя к горничной и протягивая руку для рукопожатия. — Мишель Хоук, выдающаяся ассистентка, — она мгновение смотрит на мою протянутую ладонь, прежде чем осторожно пожать её и присесть в реверансе. Оу, вообще-то это даже мило. Я собиралась выбить её из равновесия, но она явно умеет держать удар. — Не хочу быть занозой, но, прежде чем вы уйдёте, если бы вы согласились подсказать мне, где дамская комната, я была бы вам очень благодарна.

— Мисс Гранади вас проводит, — говорит она, жестом указывая на вторую горничную, которая выглядит немного строже и у которой рыжие волосы, но в остальном она в целом похожа на ту горничную, с которой я разговариваю. Они родственницы или Шевалье специально нанимают людей, похожих друг на друга? Вопрос для другого дня.

— Это так мило, но вам не обязательно⁠…

— Пожалуйста, я настаиваю.

Ну вот и приехали. Иметь няньку не идеально, но это не значит, что я всё равно не смогу выкрутиться.

— В таком случае, прошу, ведите, мисс Гранади.

Я оставляю Пола сидеть на безумно дорогом и стилизованном диване в гостиной и следую за второй горничной, пока она быстро идёт по соседнему коридору.

Оказывается, да, проводник мне действительно нужен, потому что в итоге мы дважды сворачиваем и проходим по ещё одному короткому коридору, прежде чем горничная открывает для меня дверь, а затем отступает в сторону, жестом указывая внутрь.

— Желаете, чтобы я подождала, пока вы закончите, и проводила вас обратно в гостиную, или предпочитаете уединение?

— Вы совершенно очаровательны, но я не особо горю желанием, чтобы вы стали свидетельницей грехов, которые мой послеобеденный кофе вот-вот выпустит там наружу, — говорю с сияющей улыбкой.

— Понимаю. С вашего позволения, мадемуазель Хоук, — она слегка кланяется, а потом уходит так же быстро, как и привела меня к ванной. Я с облегчением выдыхаю. Пора потратить две-три минуты, а потом приниматься за разведку.

Проверив телефон, а затем быстро припудрив нос, я решаю, что прошло достаточно времени, и выхожу. Я пытаюсь идти по тонкой грани между видом человека, который здесь на своём месте, и попытками заметить всё, что только могу. Давление немалое, но оно ослабевает, когда я ныряю в боковую комнату и оказываюсь в том, что выглядит как личная библиотека/кабинет.

Белль, обзавидуйся, — думаю я, подходя к столу и начиная открывать ящики. Не уверена, чего именно ожидаю. В комнате так мало эмоциональных отголосков. Сомневаюсь, что кто-то вообще был здесь последние пару недель, но никогда не знаешь, когда одна хлебная крошка приведёт куда-то ещё. Примерно так я и оказалась в своей нынешней ситуации, разве нет?

Неудивительно, однако, что кабинет оказывается пустышкой. Но один неудачный обыск определённо придаёт мне смелости, и я спешу обратно в коридор, к следующей цели.

И тут начинается довольно быстрая череда сцен того, как я перебегаю из комнаты в комнату, изо всех сил изображая шпионку, но без особого успеха. Так продолжается до тех пор, пока я не подхожу к лестнице и не слышу, как, должно быть, две дочери Шевалье спускаются вниз.

— …милашка ведь, правда?

— Ну, типа да, наверное, но разве он не какой-то никто в своей семье? Я думала, у ВанМарков только три сына.

— Ну, теперь-то да.

Я искренне удивляюсь количеству яда, которое поднимается во мне от их слов. Что с людьми такое, почему они всё время забывают о Поле? Хотя я знаю, что необъективна, но не могу не думать, что он правда лучший из братьев. Между зажатостью Криса и его одержимостью стать альфой, которая обернулась против него, и Джексоном, который явно выбирает самолечение вместо того, чтобы разбираться с травмой, которая так очевидно его ранит, Пол просто настоящее чудо!

Однако я придерживаю язык и ныряю за ещё одну дверь, которая оказывается кладовой. На самом деле это даже облегчение — не оказаться в очередной перегруженной комнате, и я жду, пока дочери не уходят за пределы моей слышимости, а потом ещё немного. То, что мои оракульские уши не улавливают звук их шагов, ещё не значит, что их уши перевёртышей не уловят мои.