Щенок хромал, но с азартом исследовал новое место. Пепельный шакал — зверь территориальный. Он методично обходил периметр, оставляя пахучие метки на углах зданий и кустах, словно заявляя права на этот кусок земли. Сирка держалась солиднее, деловито трусила следом, как старшая, проверяющая владения. Через связь до меня доходило острое, вибрирующее чувство собственничества Серого — после тесной каморки в Яме инстинкты зверя разворачивались в полную силу.

— Рик, Кара, — внезапно позвал нас Танис, отряхивая землю с рукавиц. — Идите-ка сюда. Нашёл кое-что занятное.

Старик привёл нас к дальней грядке, которую только что расчистил. Он выдрал крапиву и разрыхлил землю, а в разрытой яме темнел край чего-то слишком ровного. Танис присел рядом и постучал по нему костяшкой.

— Вот, — сказал он. — думал корень, а оно каменное. Разгрёб — а там вот это.

Я опустился на колени и расчистил находку руками.

Из земли проступил каменный ящик, вкопанный на добрый метр вглубь. Снаружи его обмазали слоем застывшей смолы — от воды и от корней, чтобы содержимое не гнило. Поддел крышку. Внутри было пусто, сухо и чисто.

— Надеялся найти клад? — Кара усмехнулась, наблюдая за моим лицом.

— А клан Песка основательно хранил добро, — проговорил Танис, огладив бороду. — В таких ящиках обычно держали зерно, семена или что подороже.

Он смотрел на ящик, как на любопытную старину. Практического интереса в его глазах не было — старик и не думал, что нам с Карой нужно нечто подобное.

Я поймал взгляд сестры. Кара уже всё поняла — крытый под землёй ящик годился под малый тайник.

— Хорошая находка, Танис, — сказала сестра ровно. — Жалко зарывать обратно. Давай отметим это место — засадим сверху мятой, ты же предлагал нечто подобное. И землю от крапивы прикроем, и память сохраним.

— Дельно, — одобрил старик и добавил от себя: — А крапиву-то по краям оставь. Пусть жжётся. Никто в неё не полезет, и ящик стоять будет спокойно, никто не потревожит.

— Так и сделаем, — кивнул я.

Танис поднялся, довольный, и заковылял к своей комнате искать молодую мяту среди вещей. Мы с Карой остались у ямы одни.

Я быстро сходил во флигель и принёс кожаный мешочек с инструментами, пару редких алхимических желёз в контейнерах и горсть серебряных монет для отвода глаз. Опустил свёрток на дно ящика, прикрыл сверху старой мешковиной и придавил плоским камнем. Крышку вернул на место.

— И всё? — Кара нахмурилась, наблюдая за моими действиями. — Я думала, ты золото сюда положишь.

— Я похож на идиота? — усмехнулся я, отряхивая колени. — Об этом месте знает Танис. И он сам предложил посадить здесь мяту. Значит, он будет приходить сюда каждую неделю. Прятать там, где регулярно копается чужой человек — это так себе идейка.

Кара моргнула, осознав мою логику.

— Тогда зачем это всё? Мы же обсуждали…

— Это «оперативный» тайник. Если кто-то чужой, или даже свои, вскроют его — они найдут серебро и успокоятся, решив, что сорвали куш. Обманка. Настоящие деньги, договор с Корфом и компромат мы спрячем так, чтобы никто не нашёл.

— Ну хорошо, это обманка, — сказала сестра задумчиво. — А основной как будет делать?

— Хороший вопрос, — протянул я.

Куча денег, договор с Корфом, письмо Аэрина с его предупреждением про людей в Совете — всё это требовало осторожности. Места, куда чужой не сунется ни при каких обстоятельствах. И пусть малый тайник опытный грабитель нашёл бы за полдня, но основной я хотел упрятать так, чтобы его не отыскали, даже перекопав весь Соляной.

К вечеру мы выдохлись.

Собрались у костра посреди двора. Кара сварила похлёбку из вяленого мяса и корневищ, которые набрала в одичавшем саду, и мы ели молча, передавая миски по кругу.

Каждый переживал этот день по-своему. Танис устало жевал, глядя в огонь. Шип разминал больную руку. Нойс сидел ближе к Каре, обхватив миску обеими ладонями. Усталость была общая, но какая-то добрая — будто мы сделали что-то настоящее. Стоящее. Первые шаги независимости.

Огонь трещал, и над двором расходился запах похлёбки.

Потом за спиной скрипнула солома.

Я обернулся. Хром вышел из своего загона. Старый дрейк сделал десяток шагов к костру, остановился и замер, глядя на меня через двор.

Я скользнул по нему коротким Анализом.

Пульс: 62.

Частота дыхания: 16.

Зверь был относительно спокоен, но сам факт его нахождения вне вольера заставил меня похолодеть. В углу периметра зияла дыра шириной в три метра.

Я медленно повернулся к Шипу. Он сидел на бревне и самодовольно ухмылялся.

— Ты открыл загон? — мой голос прозвучал тихо, но Кара мгновенно перестала мешать похлебку.

— Ага, — Шип кивнул. — Этот дрейк на новом месте должен был неделю в угол забиваться. Пугливая тварь. Вот я и открыл, проверить. Надо же, вышел.

Наклонился к нему вплотную.

— Периметр не закрыт, Шип, — произнес я, чеканя каждое слово. — У нас пролом в стене, выходящий к реке. Если бы дрейк словил паническую атаку от незнакомого запаха — он бы рванул в эту дыру. И мы бы потеряли тварь, за которую я заплатил деньги. А если бы он в панике затоптал Нойса?