Нойс остановился возле меня и замер. Он долго смотрел прямо перед собой, не мигая, его пальцы на узелке сжались крепче. Я знал, что там, внутри, лежит обломок таблички с тем же гербом — единственное, что осталось у него от клана. Мальчишка ничего не сказал, но по тому, как застыли его плечи, я понял, что мальчишка очень напряжён.

Кара тоже это увидела и переглянулась со мной. Мы промолчали. Тут никакие слова не помогли бы, а лезть с утешениями я не умел и не хотел.

Нойс постоял ещё немного, провёл пальцами по стёртому контуру и пошёл к флигелю. Я не стал его окликать — пусть привыкает.

Аэрин закончил обход рядом со мной. Он оглядел провалившуюся крышу и опёрся на трость.

— Отец захочет знать о ваших планах, — сказал он. — С чего начнёте?

Я кивнул ему и собрал команду посреди двора — они встали полукругом. Аэрин держался чуть в стороне и слушал молча, положив обе ладони на набалдашник трости.

— Работать будем в несколько этапов, — сказал я. — Каждый закрывает то, без чего не наладится следующий. Начнём с жизнеобеспечения.

Показал рукой на кормовую, колодец и загоны.

— Первый этап начинается сегодня. Отмываем кормовую, расчищаем колодец, перебираем решётки в четырёх загонах и латаем пролом в северо-восточном углу стены. Пока не будет воды, крыши над зверьём и хоть какого-то периметра — дальше не двинемся. Это две недели, если работать без раскачки.

Танис кивнул. Он это понимал лучше всех — старик всю жизнь провёл там, где сперва думают о воде и корме.

— Второй этап, — продолжил я и повернулся к главному дому. — Подготавливаем мастерскую, укрепляем стену по всему кругу и приводим в порядок первый этаж дома. Там будут кабинет, гостевая и общая кухня. К концу месяца у нас будет крыша и место, где работать и вести дела.

Шип хмыкнул при слове «мастерская», но промолчал.

— Третий этап займёт следующие два месяца, — сказал я дальше. — Занимаемся вторым этажом дома, закроем крышу над западным крылом и оборудуем спальни. К этому времени переберёмся из флигеля в дом. Нам нужны работники, причём свои, а не наёмная сила. К этому времени уже восстановим сад и травяные грядки, расширим всё хозяйство, чтобы Танис делал нам мази для тех же тварей. Ну а дальше уже и поработать можно…

Замолчал и дал им усвоить услышанное.

— Это план на полгода, — закончил я. — Каждый месяц Соляной будет становиться крепче. Мы не рвёмся вперёд и не гонимся за размахом раньше времени. Люди, ремонт, связи, быт — всё будет постепенно.

Деньги я распределил ещё ночью, но вслух суммы называть не стал. Бюджет оставался моим инструментом, и открывать его посторонним не стоит. Можно назвать меня параноиком, но мне плевать.

Аэрин выслушал до конца и коротко наклонил голову.

— Хороший расчёт, — сказал он. — Вы не тратите силу там, где нужна голова. Я передам всё отцу. Он будет доволен.

Парень оттолкнулся тростью и повернулся к своей повозке.

— Вернусь через две недели, — добавил он, забираясь в повозку. — Погляжу на первый этап.

Охранники разошлись по местам, и колонна Жала выкатилась обратно к городу. Стук колёс стих за рекой, и Соляной остался за нами — пустой, разбитый и наконец мой.

— Ну что, — я обернулся к своим. — Хватит стоять.

Мы проработали весь день.

Кара с Нойсом взялись за флигель. Они вымели три комнаты от пыли и мышиного помёта, перетащили тюфяки и разделили жильё: одну комнату заняли мы с сестрой, вторую отдали Нойсу, третью — Шипу и Танису. Нойс работал молча и быстро, таскал вещи, тряс тюфяки, и только узелок сперва пристроил в углу своей комнаты, подальше от двери. Кара расставляла наше скудное имущество и то и дело поглядывала на стены нового жилья так, будто не верила, что это теперь принадлежит нам.

Шип ушёл в мастерскую. Он перебирал уцелевший инструмент, откладывал в одну сторону годное, в другую — ржавую труху. Молотки, клещи, старый горн — половину можно было отчистить и пустить в дело, половину перековать. Укротитель ворчал под нос, но по тому, как цепко он хватал каждую железку, я понял, что мастерская пришлась ему по душе.

Танис доковылял до сада и сразу взялся за расчистку. Старик надел грубые рукавицы и принялся выдирать крапиву у корней, освобождая старые грядки. Работал он медленно, с частыми передышками, но не бросал — за час вычистил полосу вдоль стены и уже прикидывал, где сможет посадить первые растения.

Я занялся зверями.

Хрома отвёл в самый крепкий из четырёх загонов — тот, где решётка держалась лучше прочих. Дрейк спокойно вошёл, обнюхал углы, потоптался и лёг на солому, которую я бросил заранее.

Близнецов поселил вдвоём в соседнем загоне — звери привыкли друг к другу, и разлучать их значило только добавить им стресса.

Притворщика пока оставил за глухой перегородкой в углу кормовой, в темноте и тишине. Этой тварью я займусь отдельно, когда хоть чуть-чуть налажу хозяйство и появится время.

Серый и Сирка свободно носились по двору.