Торговцы сгружали с телег корзины с рыбой и зеленью, из труб пекарен валил дым и тянуло горячим хлебом, зазывалы драли глотки у лавок, расхваливая товар. Колёса стучали по брусчатке, и весь этот шум катился следом за нами.

Сестра разглядывала улицы с непривычным вниманием. Раньше она ходила по городу подсобницей — прижималась к стенам, уступала дорогу, глядела под ноги и просила не привлекать внимания. Сегодня она ехала в клановой повозке и смотрела на торговцев сверху. Я поймал этот новый разворот её плеч и ничего не сказал.

Нойс прилип к другому борту и таращился на всё подряд. Танис дремал, привалившись к стенке, а Шип сидел прямо и смотрел в одну точку.

Дорога пошла под уклон, к юго-западу, и город вокруг начал редеть.

Лавки сменились глухими складами, потом пустырями, а людей на улицах становилось всё меньше. Мы спускались к реке Ахир, которая отделяла обжитую часть города от заброшенной окраины. За рекой, между водой и старой южной стеной, и лежал Соляной.

— Приехали, — выкрикнул из первой повозки Аэрин.

Мы остановились у пролома в низкой каменной ограде, и я спрыгнул на землю.

Будущий питомник встретил нас тишиной. После городского гвалта это безмолвие давила на уши — ни голосов, ни зверья, ни стука колёс… только ветер над пустырём.

Горожане звали это место мёртвой землёй.

Одни болтали про призраков клана Песка, другие про проклятую землю, третьи божились, что тут всё лежит на костях. Я в призраков не верил, но понимал, откуда взялись слухи.

Я оглядел территорию.

Три гектара земли обнимала низкая каменная стена высотой мне по макушку. Кладка стояла кое-как — местами осыпалась, где-то вываливалась целыми кусками. Хуже всего досталось северо-восточному углу: огромный полоз прошёл вдоль Ахира и снёс там несколько метров стены, оставив голый пролом с грудой камня под ним. Периметр придётся чинить первым делом. Без стены любой зверь уйдёт за стены. А любой конкурент проникнет. Это слабость, которую нужно устранить.

Через центр участка тянулась заросшая тропа. Бурьян пробил её насквозь, дожди размыли колею, и под травой угадывались провалы. Я прошёл по ней к главному дому.

Двухэтажный, каменный, сложенный из тёмного вулканического камня он потемнел и оброс лишайником. Западное крыло просело: крыша над ним провалилась на треть, стропила торчали наружу. Восточная половина держалась крепче.

— Питомник Песка стоял мёртвым ещё до Раскола, — сказал Аэрин, подходя сзади и постукивая тростью по тропе. — Несколько лет. Дела у клана шли худо и хозяйство просто бросили. Прилив только добил то, что уже гнило.

Я кивнул. Многое встало на свои места. Запустение тут копилось годами. У этого места было общее ощущение того, что жизнь ушла давно и без спешки.

— Значит, восстанавливать буду с фундамента, — произнёс я. — Тем лучше. Меньше чужих ошибок переделывать.

Дальше мы обошли постройки одну за другой.

Маленький, одноэтажный флигель уцелел. Внутри нашлись три комнаты, сухие и пригодные к жилью хоть сегодня. Тут поселится команда, пока я не подниму главный дом. Кара заглянула внутрь через моё плечо и молча кивнула — прикинула то же, что и я.

Кормовая тоже устояла. Каменная постройка с широкой печью и длинным жёлобом под воду держалась крепко, только пол затянуло грязью— река нанесла ил, и он засох коркой. Печь осмотрел изнутри: кладка целая, тяга будет. Отмыть пол, вычистить жёлоб — и кормовая заработает.

Вдоль южной стены стояли четыре загона для скота. Каменные основания сохранились, а вот решётки обвалились — прутья заржавели и полопались.

Мастерскую Прилив пощадил. Внутри лежала пыль в палец толщиной и ржавел старый инструмент, но стены и крыша держались.

А вот колодец меня откровенно напряг.

Я подошёл к каменному срубу, и Серый, трусивший рядом, вдруг остановился. Щенок чихнул, фыркнул, замотал головой и попятился от края, поджав хвост. По связи ударило лёгкое чувство тошноты — зверь предупреждал об опасности.

Заглянул вниз и глубоко втянул носом воздух. Шакал был прав. Пахло сырой землей, но, что хуже — отчётливо тянуло метаном и застоявшейся гнилью. Ствол почти доверху забило щебнем, трухлявыми досками и, судя по запаху, чьими-то тушами. Если в водоносный слой попала трупная палочка — питомник вымрет от дизентерии за неделю. Чистить его придётся сразу, а воду потом долго кипятить с углем, прежде чем давать зверям.

За домом дичал сад, но его наличие приятно порадовало. Старые вишни поднялись выше стены, а между ними пробились различные травы — я узнал несколько, из тех, что Танис перегонял в мази и отвары. Старик, кстати, сразу доковылял до сада, присел на корточки над кустиком, растёр в пальцах лист и поднёс к носу.

Я вернулся к главному дому и остановился у фундамента.

На угловом камне проступало клеймо — скорпион внутри треугольника.