Не смотрю в его сторону специально. Если не обращать внимания на проблему, возможно, она заскучает и уйдёт.

Проблема не уходит.

Его колено снова касается моего под столом.

Я мгновенно замираю с вилкой в руке. Убеждаю себя, что это случайность. Стол большой, людей много, ноги у этого шкафа длинные, возможно, мужчина просто не рассчитал габариты.

Я немного отодвигаю свою ногу.

Через несколько секунд его колено снова касается моего.

Ах ты наглый ублюдок.

Я продолжаю жевать, хотя еда становится безвкусной. Кожа под тонкой тканью платья начинает полыхать в том месте, где наши ноги соприкасаются.

– Лика, ты какие цветы всё-таки хочешь? – спрашивает мама Володи. – Белые розы или пионы?

– Пионы, – отвечаю, стараясь не реагировать на мужчину справа. – Розы слишком официальные. Будет ощущение, что мы не женимся, а подписываем международное соглашение.

– Учитывая количество документов, которые заставляет нас подписывать организатор, разница небольшая, – замечает Володя.

Я смеюсь и тянусь за телефоном, чтобы показать его маме фотографии композиций. Рустам в этот момент немного откидывается на спинку стула, будто ему совершенно неинтересен наш разговор.

Вот только его нога остаётся прижатой к моей.

Я открываю галерею и начинаю листать фотографии, объясняя, какие цветы хочу возле арки. Мама Володи внимательно смотрит на экран, задаёт вопросы, а я жестикулирую свободной рукой.

И именно в этот момент огромная ладонь ложится мне на колено под столом.

Пальцы сжимаются на коже, и сердце резко ударяется о рёбра.

Я чуть не роняю телефон в салат.

Рустам продолжает смотреть на отца, который что-то рассказывает про подрядчиков. На его лице ни одной эмоции.

Можно подумать, мужчина внимательно слушает разговор, а не держит ладонь на ноге невесты собственного брата.

Я опускаю взгляд в свою тарелку, пытаясь не выдать себя. Стараясь хоть как-то предотвратить тахикардию, которая уже разыгралась.

Его большой палец начинает двигаться по коже. Едва касаясь, будто рисует невидимые круги.

Мурашки разбегаются вверх по бедру. Дыхание становится глубже, а внизу живота вспыхивает знакомое тепло, которое разливается по ногам.

Нет. Только не здесь.

За столом сидят его родители, родственники и Володя. Нельзя устраивать сексуальную катастрофу между салатом и горячим блюдом.

– Вот эта композиция красивая, – говорю я, увеличивая фотографию. – Только зелени нужно меньше, иначе гости решат, что попали в тропический лес.

Ладонь Рустама начинает медленно скользить выше.

Ткань платья собирается под его пальцами. Каждый сантиметр, который он преодолевает, отзывается жгучим импульсом глубоко внутри.

Я сильнее сжимаю телефон. Суставы белеют.

– Мне нравится, – кивает мама Володи. – А возле столов можно добавить свечи.

– Только не слишком много, – вставляет Володя. – Лика обязательно заденет одним платьем и сожжёт зал.

– Один раз я случайно подожгла салфетку, а ты теперь рассказываешь так, будто я профессиональный пироман.

Все смеются, а мне хочется заплакать, потому что рука Рустама уже находится слишком высоко.

Его пальцы медленно проводят по внутренней стороне бедра. Я свожу колени, тем самым только зажимаю ладонь между ногами.

Рустам слегка поворачивает кисть, и от нового давления по телу проходит мощный разряд.

Я резко втягиваю воздух.

– Всё хорошо? – спрашивает отец Володи, переводя на меня взгляд.

– Конечно, – отвечаю слишком быстро. – Просто острое попалось.

Какое острое, Лика? Ты ешь картошку!

Я хватаю бокал с водой и делаю несколько глотков, надеясь остудить хотя бы горло. Не помогает. Жар уже расползается по всему телу, собирается внизу живота плотным пульсирующим узлом.

Рустам, наконец, понимает намёк и убирает руку, я выдыхаю.

На секундочку я почти чувствую разочарование, и именно это доказывает, что мой мозг окончательно свихнулся.

Мужчина просто берёт салфетку и кладёт её рядом с тарелкой.

Я поворачиваю к нему голову и посылаю самый убийственный взгляд, на который способна.

Рустам берёт стакан и делает глоток.

– Что? – спрашивает он так невинно, что хочется воткнуть ему в эту руку вилку.

– Ничего, – цежу сквозь улыбку.

– Лика, покажи Рустаму фотографии места, – просит мама Володи. – Он ещё не видел, где будет церемония.

Вот, конечно. Давайте! Отличная идея, мама!

Господи, может, я умерла и попала в ад? Потому что это единственное объяснение происходящего.

Я собираю всю свою волю в свой маленький кулачок, и поворачиваю телефон к Рустаму. Приходится придвинуться ближе, чтобы он видел экран.

Его плечо касается моего. Тепло от тела проходит даже через рубашку. Внутри меня словно натянутая стрела, которая может выстрелить в любой момент в виде психоза.

Мамочки, ну за что мне это всё?!