Володя смотрит на себя в зеркало заднего вида и тяжело выдыхает. По выражению лица понятно, что я только что совершила преступление против парикмахерского искусства.

Я хихикаю, смотря на мужчину, почему мне не нравятся такие, как Володя? Надёжные, уравновешенные?

Почему меня тянет на таких, как… как его брат.

Я снова смотрю на своего жениха.

Володя фыркает и пытается одной рукой вернуть волосы на место. Получается плохо, вернее ещё хуже.

Я улыбаюсь, глядя на него. Вот за это мне нравится наша договорённость. С Володей легко. Не нужно изображать влюблённую дурочку, когда мы остаёмся вдвоём. Можно шутить, издеваться над его причёской и не переживать, что он внезапно полезет в душу или трусы.

У нас честная сделка.

Он получает то, что нужно ему, я получаю то, что необходимо моей семье. Никто никому не разбивает сердце и не устраивает сцен.

Всё выглядит идеально.

Если не учитывать родного брата Володи, который уже дважды трахнул меня пальцами.

Я отгоняю образ чёрных глаз и татуированных рук. Сегодня Рустама не будет. Володя сказал только родители, а значит, вечер пройдёт спокойно.

Я буду улыбаться, вместе с его мамой мы выберем цветы на свадьбу, выслушаю советы от отца и вернусь домой без новых сексуальных травм.

Прекрасный план. Почти надёжный.

– Ты опять слишком довольная, – нарушает тишину Володя. – Обычно после такого происходит что-нибудь плохое.

– Не наговаривай!

Володя бросает на меня взгляд и усмехается. Его спокойствие действует лучше успокоительного.

Рядом с ним начинаю верить, что вчерашнее безумие можно спрятать где-нибудь в дальнем углу памяти и больше никогда недоставать.

Никто не узнает.

Рустам промолчит, если у него есть хотя бы одна рабочая извилина. Я буду держаться от него подальше. Через некоторое время всё забудется.

Эти мысли звучат разумно, пока в памяти не всплывает его наглая усмешка перед прыжком в бассейн.

Он точно не похож на мужчину, который собирается спокойно забыть случившееся.

Я сильнее сжимаю ремень сумочки на коленях.

– Ты нервничаешь? – спрашивает Володя.

– С чего ты взял? – я пытаюсь улыбнуться.

– Ты уже пару минут пытаешься задушить сумку.

Я разжимаю пальцы. На коже остаются красные полосы от ремешка.

– Просто думаю о свадьбе.

Это даже неполная ложь. Я действительно думаю о свадьбе, только в моих мыслях возле алтаря постоянно появляется огромный татуированный свидетель, а после всё горит от наших грехов.

– Мама опять начнёт обсуждать количество гостей, – начинает Володя. – Не соглашайся сразу. В прошлый раз она добавила почти сто человек, пока ты улыбалась.

– Я просто была вежливой.

– Ты сказала, что чем больше людей, тем веселее.

– Я не знала, что она воспримет это как официальное разрешение пригласить весь город.

Машина сворачивает к знакомым воротам. Огромный дом семьи Алхамовых виден издалека, вернее из космоса. Это же надо такой замок отгрохать. Но мне это на руку, есть куча мест, где спрятаться от чёрных глаз.

Светлый камень, высокие окна, идеально подстриженные кусты и охрана.

Я делаю глубокий вдох. Ещё один, и ещё.

Обычный семейный ужин. Родители Володи, хорошая еда и никаких братьев.

Сегодня судьба не сможет подложить мне свинью, потому что все свиньи, судя по всему, она предоставила мне раньше.

Володя останавливает машину возле входа. Я выхожу, поправляю платье и ещё раз проверяю отражение в стекле.

На мне светлое платье длиной чуть выше колена. Достаточно приличное для будущей невестки и достаточно красивое, чтобы мама Володи снова сказала, что её сыну ужасно повезло.

Если бы она знала, насколько именно ему «повезло»…

Дверь открывается раньше, чем мы успеваем подняться по ступеням.

Мама Володи выходит навстречу с широкой улыбкой. Она всегда встречает меня так, будто я потерянная дочь, которую, наконец, вернули домой.

– Лика, моя красавица, – она сразу обнимает меня, прижимая к себе. – Я уже думала, вы снова опоздаете.

– Мы опоздали только потому, что ваш сын слишком долго укладывал волосы, – я улыбаюсь, издавая лёгкий смешок.

Володя смотрит на меня с возмущением.

– Она испортила мне причёску по дороге, – жених снова трогает волосы, но его укладку по линеечке не спасти. К моему счастью, конечно же.

– Я сделала её живее, – поправляю я, обнимая его маму в ответ.

Она отстраняется, проводит ладонью по волосам сына и согласно кивает.

– Лика права. Так тебе лучше.

Я победно улыбаюсь Володе. Он закатывает глаза и целует мать в щёку.

Из дома выходит его отец. С привычным серьёзным выражением лица, которое смягчается, когда он видит меня.

– Наконец-то приехали, – говорит мужчина, пожав руку сына, потом обняв меня. – Мы уже начали думать, что вы решили сбежать от свадебных разговоров.