Мы с самого начала подозревали, что у Джерина были скрытые мотивы для сделки с нами. Каким бы безжалостным он ни был и как бы принц ни ненавидел прирождённых душ, пленение Флэр и подчинение Риза не могли быть единственными стимулами для этого члена королевской семьи.

— Переходи к сути, сладость, — насмешливо бросил Поэт.

Что-то сродни интриге, или, возможно, враждебному восхищению, мелькнуло в зрачках принца.

— У меня действительно был еще один стимул. Которого вы помогли мне достичь.

— И какой же? — потребовала я.

— Указ, — губы Джерина искривились. — Этот расклад сделает переговоры с Летом более продуктивными. Так что спасибо вам за это.

Отвращение и стыд захлестнули меня. Во время Мирных Переговоров Темные Сезоны санкционировали поправку о торговле к этому одиозному документу. Сломив Риза и низведя его до статуса изгоя, Зима получила преимущество в делах с Летом. Джерин хотел, чтобы Корона была в отчаянии и пресмыкалась, что теперь облегчит заключение безжалостной сделки.

Несмотря на пугающую натуру Зимы, все предпочитали гарантии. Помощь в разрушении репутации Лета на континенте означала, что Джерин сможет выбирать прирождённых душ по своему усмотрению. Ни один из дворов не обращался с этими людьми гуманно, но пленников Зимы ждала куда более жестокая участь. Хирургические инструменты в этой комнате напоминали нам об этом.

— Божечки мои, — усмехнулся Поэт. — И это меня называют извращенным уебком.

Джерин отмахнулся от этого комментария пожав плечами.

— На случай, если вы не заметили, ваше мнение обо мне не имеет значения.

С таким же успехом он мог бы прислать приглашение. Устремив проницательный взгляд на Зиму, Поэт осведомился:

— Вот как? Тогда вы не должны возражать, если я спрошу: что у Лета есть на вас?

Ну конечно! Осведомители Лета в Весне и Зиме. Поэт наконец-то выбил их личности из Риза перед тем, как король отбыл с Жизель. Однако мы не были посвящены в детали, равно как и в то, какую информацию собрали эти шпионы.

Не то чтобы это было нашим делом. Суть в том, что для Джерина это стало еще одним мотивом преследовать Риза.

Губы принца сжались в тонкую линию. Для столь осторожного человека, оказалось, что у него всё-таки были свои секреты. Поэт предсказывал это с самого начала. И судя по тому, как Его Высочество выпотрошил того рыцаря на парапете, подробности были существенными. Возможно, даже уязвимыми.

Вместо того чтобы вступать в полемику, Джерин прошипел:

— Если вы хотите остаться в милости Зимы, вы скажете мне, куда она ушла.

— У вас нет права требовать от нас чего-либо еще, — парировала я. — Между нами всё кончено. Вы помогли умиротворить часть людей…

— И всё же они взбунтовались.

— Взбунтовались те, кто был на стороне Риза. А не те, на кого повлияли мы.

— Я ни черта не сделал, чтобы их переубедить. Это всё вы. — При нашем ошеломленном молчании Джерин хмыкнул. — Чтение и танец на ночной ярмарке. Вы правда не видели, как люди на вас смотрели? Или Осень настолько наивна? Потому что я уж точно не могу представить, чтобы Весна была слепа к реакции своей аудитории.

Хмурый взгляд Поэта сменился пониманием.

— Мы их соблазнили, — сказал он мне, не сводя бдительных глаз с Зимы.

Я вспомнила, как мы переводили выступление Элиота во время чтения в библиотеке, как мы растворились друг в друге, а затем как мир исчез, пока мы танцевали. Оглядываясь назад, люди смотрели с благоговением, завороженные каким-то осознанием, которого никто из нас не заметил.

Зима, возможно, и повлиял на некоторых граждан, успокоив их. Но его ложная преданность не вдохновила народ.

Скорее, это сделало напряжение между мной и Поэтом. Наша обнаженная, несдерживаемая жажда друг друга вызвала этот сдвиг. Поскольку мы не притворялись, позволив нашим маскам соскользнуть, они увидели нас такими, какими мы были на самом деле.

В целом, что в конечном итоге вдохновляло людей, так это осязаемые фрагменты жизни. Утрата, боль, тоска и страсть. Открытые раны, шрамы и те наши части, что исцелились. Нику сказал то же самое ранее сегодня.

Именно по этой причине половина обитателей замка и жителей города встала на мою защиту. И именно поэтому другие этого не сделали. Последние становились всё более злыми, всё более напуганными и, в конечном счете, ощущали угрозу от моей связи с Поэтом.

И это объясняло озадаченную реакцию Джерина в обоих случаях. Он вычислил произведенный нами эффект, даже если сам его не понял. Этот бесчувственный принц не знал бы, как определить любовь, не говоря уже о том, чтобы распознать эту эмоцию.

Я бы насладилась этим открытием, будь я наедине с шутом. Вместо этого я придвинулась ближе к нему и сплела наши пальцы.

Поэт сжал мою руку, но посмотрел на Зиму с вопросительным выражением.

— Так стремитесь отрицать свой вклад. Никакого хвастовства или фантазий о том, что вы произвели больший эффект.

Джерин приподнял одну бровь.

— Я доверяю фактам, а не сказкам.